Астронавт Томас Райтер стал первым немцем, вышедшим в открытый космос

Астронавт Томас Райтер – один из немногих, кому удалось воплотить детскую мечту любого мальчишки. В общей сложности он провел на орбите почти год и стал первым немцем, вышедшим в открытый космос. В интервью Germania-online Томас Райтер (Thomas Reiter) рассказал о том, что ждал письма от Нила Армстронга 30 лет и как Россия стала его второй родиной.

– Вы – первый немецкий космонавт, вышедший в открытый космос. Что Вы почувствовали в тот момент?
– Двумя словами не передать! Когда я вышел в шлюзовой отсек станции "Мир", около люка образовались кристаллы льда, которые затем вылетели в космический вакуум. И первое что я увидел – как в сверкающем ночном небе эти ледышки как будто сливаются со звездами. А затем наступил восход Солнца! Это невозможно описать, такие моменты незабываемы. Меня переполняли эмоции, хотелось замереть и заснять это, но совсем не было времени: нужно было работать.

– Первый раз Вы полетели в космос в 1995 году на корабле "Союз" вместе с россиянами Юрием Гидзенко и Сергеем Авдеевым. Что было самым приятным и самым сложным в работе с российскими коллегами?
– Я как раз на днях встречался с Юрием Гидзенко в Звездном городке на праздновании 50-летия полета Юрия Гагарина в космос. Сергея Авдеева там, к сожалению, не было, но мы виделись около года назад. Хорошего было очень много! Я приобрел здесь много прекрасных друзей, мне оказывали замечательную поддержку. Мы жили четыре года в Звездном городке, поэтому Россия стала для меня практически второй родиной. Здесь мой старший сын ходил в детский сад, он даже начал говорить по-русски, правда, сейчас уже все забыл. А вот для меня самым сложным было как раз выучить русский.

– Чем Вы занимались в свободное время?
– Не могу сказать, что в космосе так уж много свободного времени. На выходных я с удовольствием слушал музыку и просто смотрел в окно, хотелось немного расслабиться. Ведь среди недели на это вечно не хватает времени: весь день с утра до вечера расписан по минутам. К тому же полно собственных небольших дел, нужно многое заснять и задокументировать.

– А какую музыку Вы слушали в космосе? Известно, что Вы – большой поклонник группы Pink Floyd.
– Это правда! Я постоянно слушал их песню "Wish you were here"! Но не только: Майкла Хеджеса, кое-что из джаза, да много чего на самом деле.

– Правда, что из космоса земные проблемы воспринимаются совершенно иначе?
– Абсолютно верно. Когда за 90 минут огибаешь весь мир, все континенты, то по-другому начинаешь относиться ко всему, что знал раньше, меняется взгляд на многие вещи. Даже новости читаешь по-другому. Например, мы пролетали мимо Бейрута в тот момент, когда его бомбили, и в небе стояло огромное облако дыма. Все это производит совсем другое впечатление, чем когда читаешь газету или смотришь телевизор.

– Вы написали письмо Нилу Армстронгу, после того как он ступил на Луну в 1969 году. Вам тогда было 11 лет. Вы получили ответ?
– Получил, но не сразу. В 1969 году я написал письмо, правда, с ошибками. Мой отец сказал, что отправлять такое письмо Армстронгу некрасиво, и я написал новое. Но думаю, оно вряд ли дошло: у меня не было его адреса, и я отправил письмо в газету. Наверняка затерялось где-то среди бумажек. Однако отец сохранил самое первое письмо и позднее, разговаривая с кем-то из НАСА, рассказал про тот случай. И один американский астронавт решил отправить его в офис Армстронга. И вот когда я был на станции "Мир", мне по факсу пришел ответ от Нила Армстронга! Более того, как-то в Зальцбурге мне посчастливилось с ним познакомиться. Это было невероятно! Он очень приятный в общении человек, очень спокойный и стеснительный.

– Как Вы думаете, когда человек опять полетит на Луну?
– Я надеюсь, что это произойдет в ближайшие десятилетия. Там еще многое необходимо изучить с научной точки зрения, многое предстоит исследовать заново. Луна – это книга по истории нашей планеты, по ней мы можем многое узнать о возникновении Земли. К тому же на Луне можно опробовать некоторые технологии, которые нам понадобятся для полетов на большие расстояния, например на Марс. В любом случае, я надеюсь, что человек скоро вернется на Луну. Правда, это уже буду точно не я.

– Кстати, о Марсе. Что Вы думаете об эксперименте "Марс-500"?
– Это очень важный проект. Чтобы через 20-30 лет отправить туда человека, нужно провести серьезную подготовку. Приятно побыть полгода на космической станции, наслаждаясь видом на нашу планету и зная: случись что, через три часа ты уже будешь на Земле. С Марсом все не так просто. Расстояние между Марсом и Землей огромное – наверняка будут технические, медицинские и даже психологические проблемы, готовиться к которым нужно уже сейчас. Причем это общая задача для всех стран: США, России, Китая, Японии и Европы и многих других.

– Вы недавно возглавили директорат пилотируемых полетов Европейского космического агентства (ЕКА). Расскажите о своих планах на новой должности.
– Прежде всего, нужно убедиться, что мы используем МКС так, как изначально хотели, а именно для решения научных задач широкого спектра. Мы намерены продолжать эксперименты на модуле "Коламбус", нашей европейской лаборатории, повышая их эффективность. МКС должна стать форпостом для развития новых технологий, если состоится полет на Луну или Марс. К моим задачам относится также и работа спутников: нужно увеличить количество наземных станций, их техническое оснащение и коммуникацию. У ЕКА запланировано много научных миссий, например, ряд наблюдений за планетой Земля, таких как "Глобальный мониторинг и безопасность".

– Считаете ли Вы, что Германия должна играть более активную роль в освоении космоса в рамках Европы?
– Я хочу, чтобы Германия сохранила сегодняшнюю роль и, вероятно, немного ее расширила. Но в Европе мы можем решать такие задачи только сообща. Германия, наряду с Италией и Францией, вносит сейчас самый большой вклад в общее дело. Но, безусловно, хотелось бы укрепить ее роль, как и Европы в целом.

21.04.2011

Сохранение вашей оценки...

Эта новость еще не оценена. Станьте первым!