© picture alliance / dpa

Энергетическая реформа потребует тесного сотрудничества с Россией

Михаэль Зассе | Европа, кажется, почти стыдится своего самого надежного поставщика газа. Однако энергетическая реформа и ажиотажный спрос на ресурсы заставляют крупные энергетические компании сделать единственно возможный вывод: природный газ – это энергия будущего, и она поступает из России. И партнерство с Москвой требует экономической и политической поддержки.

Энергетическая реформа наступила – с глобальными последствиями в области расширения электросетей. Но это только одна сторона медали. Ведь отказ от атомной энергетики является решением в пользу природного газа. И чтобы иметь гарантированный доступ к газу, требуются не только массивные инвестиции в его добычу и транспортировку, но и партнерские отношения со странами-производителями, а для этого – политические решения. А иначе энергетическая реформа заглохнет.

По крайней мере, с момента аварии на атомной станции в Японии, в Германии все пришли к единому мнению, что природный газ – это идеальный партнер при переходе к возобновляемым видам энергии. Чтобы обеспечить снабжение природным газом Европейская Комиссия предлагает создать как можно более гибкую газотранспортную сеть и организовать внутриевропейский газовый рынок.¹ Чтобы такая сеть работала, газотранспортная инфраструктура должна быть как можно больше расширена и сопряжена с другими технологиями – то есть речь идет об «интеллектуальных энергосистемах» (Smart Grids). Но эти шаги смогут принести плоды только в том случае, если Европа привяжет к себе своих партнеров, обладающих необходимыми запасами природного газа. Ведь, несмотря на продолжающуюся внутреннюю добычу, она все равно не сможет покрыть всю потребность в газе.


Потребность в природном газе растет
Почему же, собственно, именно природный газ? Потому что именно природный газ оптимально подходит к плавающей системе подачи электроэнергии из возобновляемых источников. Ветер и солнце нельзя накапливать напрямую, а газ – можно. Газовые технологии позволяют гибче и дешевле восполнять скачки тока, поступающего из возобновляемых источников, чем электростанции, работающие на угле и атомной энергии. Кроме того, из всех традиционных видов энергии природный газ является наименее вредным с точки зрения воздействия на климат. При его сгорании выделяется на 25 процентов меньше парниковых газов, чем при сгорании нефти, и на 35 процентов меньше, чем при сгорании угля.²

Чтобы энергетическая реформа удалась, нам необходимо грамотно соединить различные технологии и рынки: гибко работающие электростанции, работающие на газе, включающиеся тогда, когда прерывается подача энергии ветра и солнца; децентрализованные микроблочные ТЭЦ, производящие одновременно и тепловую, и электрическую энергию; новые технологии, которые позволили бы превращать электроэнергию, получаемую из возобновляемых источников (Ökostrom), в метан и сохранять ее, таким образом, в виде газа.

Возобновляемая энергия сможет прочно интегрироваться в экономику только через использование газовой инфраструктуры и новых газовых технологий. Природный газ – это не только мост в новую энергетическую эру, это постоянный партнер. Газотранспортная сеть станет важной составной частью интеллектуальной энергетической сверхсистемы, которая нужна Европе.³ Короче говоря: транспортом, который перенесет нас в будущее, станет сочетание возобновляемых источников энергии и природного газа. Однако это значит, что газ должен поступать гарантированно.

Отказ от атомной энергетики приведет к повышенным потребностям Германии в природном газе.⁴ Хотя и без этого прогнозируется рост потребности в импорте газа. И это будет отмечаться по всей Европе. Согласно оценке Кембриджской Ассоциации Энергетических Исследований (CERA), ЕС потребуется импортировать в 2030 году – помимо сегодняшних объемов импорта – дополнительно 170 миллиардов кубометров природного газа.

В настоящее время около 50 процентов необходимого ЕС природного газа добывается в Европе, прежде всего, в норвежских территориальных водах Северного моря, в Нидерландах, Дании, Великобритании и Германии. Производство газа в Европе является очень важной составляющей. Особенно ценно энергетическое партнерство с Норвегией. Но: данное производство сокращается. Исследования CERA прогнозируют снижение европейских объемов добычи газа со 190 миллиардов кубометров в 2010 году до 90 миллиардов в 2030 году, и это при растущей потребности в газе. Без новых, дополнительных путей доставки невозможно гарантированное снабжение большими объемами импортного газа.

И здесь у Европы имеется решающее преимущество в глобальной конкуренции: 70 процентов мировых запасов природного газа находятся в радиусе 4500 километров от европейского рынка. Это означает: в трубопроводной доступности. Но никакие преимущества не смогут ничего дать, если ими не пользоваться. 4500 километров – это далеко, если нет надежных транспортных путей.


Ажиотажный спрос на ресурсы
Доступ к энергии и сырью во многом зависит от экономического роста и благосостояния. В мы находимся в середине мировой гонки, где речь идет, ни больше, и меньше, о промышленном будущем Европы. Однако Европа пропускает момент для гарантирования себе последовательного и долгосрочного доступа к ресурсам.

Европа и США уже давно не являются больше мировым энергетическим центром. Пороговые и развивающиеся страны во главе с Китаем перегоняют страны-участницы Организации экономического сотрудничества и развития в своих потребностях в энергии. До 2035 года мировое потребление энергии возрастет примерно на 40%.⁵ Несмотря на все важные достижения в области возобновляемых видов энергии, эта потребность на две трети покрывается из традиционных энергоносителей. Азиатские страны дают нам факты. За прошедшие десять лет они приобрели месторождений нефти и газа по всему миру на 100 миллиардов долларов, плюс к этому множество месторождений других сырьевых ресурсов – от угольных и медных шахт до права проведения разведки месторождений редкоземельных металлов, причем, в случае с Китаем – по государственному заказу и за государственный счет.

Также Китай угрожает создаваемым на протяжении десятилетий энергетическим взаимоотношениям между Европой и Россией, используя при этом беспокойство России по поводу полной зависимости от западных партнеров. Многие в Москве высказываются за то, чтобы массированно строить российские трубопроводы в направлении Юго-Восточной Азии. Почти 80 процентов экспорта российской нефти и газа приходится на Запад. Но такая надежность создается конкретным экономическим сотрудничеством и долгосрочными контрактами. Здесь экономика делает работу, которую отказывается делать политика. А что же делает политическая Европа? Она медлит и стесняется своего многолетнего и самого надежного поставщика нефти и газа. Не исключено, что к такой опасной игре подстегивает снижение цен на рынке газа: уютное чувство, что находишься в обстановке затоваривания газом, и возможность быть обслуженным по мановению руки.

Когда мировой финансовый кризис будет преодолен, и мировой спрос снова вырастет, взлетят и цены на сырье и энергоносители. И тогда придет месть за замену стабильного снабжения низкими ценами на спотовых рынках. И при всем уважении к сжиженному природному газу (Liquefied Natural Gas (LNG)): если говорить о долгосрочной безопасности поставок, то европейский рынок остается, в первую очередь, рынком трубопроводов. И этому рынку угрожает то, что сегодняшние цены на газ могут отодвинуть необходимые инвестиции. Это означает: низкие цены звучат лучше, чем то, чем они являются для потребителей в действительности.

Еще одно явление: «сланцевый газ» (Shale Gas). За прошедшие годы США пережили настоящую революцию в добыче так называемого сланцевого газа. Но: такая революция весьма затруднительна в Европе. Ведь предполагаемые запасы в Европе значительно ниже, чем в США. Кроме того, в Европе отсутствует необходимая сервисная инфраструктура: 1600-ам бурильных установок в США противостоят 50 в Европе; производственные издержки в Европе до сих пор гораздо выше. Разумеется, местный сланцевый газ может внести прекрасный вклад в энергетическую безопасность. Однако при этом необходимо очень точно и открыто изучить, что технически возможно и что экономически и экологически целесообразно в отношении сланцевого газа в Европе. Федеральное агентство по геонаукам и сырьевым ресурсам (Bundesamt für Geowissenschaften und Rohstoffe (BGR) находится сегодня на начальной стадии изучения его потенциала.

Сегодня у Европы нет выбора, и она должна обеспечить себе доступ к источникам ресурсов другим путем. Ведь именно там, у самих источников, начинается энергетическая безопасность. Именно туда должна быть направлена инфраструктура. Миллиардные инвестиции в трубопроводы связывают производителей и поставщиков на европейском рынке на долгую перспективу. Они создают взаимозависимость. Иными словами: на них зиждется партнерство. В связи с необходимостью обеспечения гарантированного снабжения природным газом, здесь необходимо назвать, прежде всего, три крупных общеевропейских проекта – Северный поток, Набукко и Южный поток. 


Новые трубопроводы, гибкая сеть 
Сегодня главной магистральной артерией снабжения Европы природным газом с Востока остается транзитный путь через Украину. Общие объемы: 120 миллиардов кубометров газа в год. То, какие риски таит в себе этот маршрут, продемонстрировала транзитная война января 2009 года. Тогдашние перебои в поставках могли быть компенсированы для Германии поставками через трубопровод из Ямала, проходящий через Польшу. Здесь было четко продемонстрировано: в диверсификации транспортных путей заключается лучшая профилактика кризисных ситуаций. Балтийский газопровод Северный поток намного снизит зависимость от существующих транзитных маршрутов. Начиная с 2012 года, 55 миллиардов кубометров природного газа потекут из Выборга в Европу через Балтийское море. Это соответствует мощности 40 атомных реакторов или  50 угольных электростанций.

Дополнительной перестраховкой для европейской энергетики может стать Южный поток, прямое соединение Юго-Восточной и Южной Европы с крупнейшими запасами газа в мире: из России через Черное море в Европу. Ведь именно страны Южной Европы пострадали больше всего во время транзитной войны с Украиной. Соединение Южного потока с газовой заслонкой в австрийском Баумгартене (Baumgarten) укрепит так необходимую ЕС международную связь сетей. Планируемая мощность Южного потока: 63 миллиарда кубометров в год.

Третьим панъевропейским проектом является трубопровод Набукко, который должен соединить газовые месторождения бассейна Каспийского моря с европейским рынком. Здесь самое время опровергнуть широко распространенное ошибочное мнение: конкурентами Набукко являются не трубопроводы, ведущие из России, а трубопроводы, которые хотят охватить те же месторождения в Средней Азии, в том числе Трансадриатический трубопровод  (Trans Adriatic Pipeline (TAP) и Интерконнектор Турция-Греция-Италия (Interconnector Turkey-Greece-Italy (ITGI). Все три проекта вместе – Северный поток, Южный поток и Набукко – могли бы взять на себя восполнение большей части импортного дефицита, прогнозируемого в ЕС в 2030 году.


Резервирование энергоносителей в самих источниках
ЕС требуются надежные партнерские отношения в области энергетики. Ему нужна Россия. Едва ли найдется еще один экспортер, готовый так надолго привязать себя к Европе, как это делает Россия. С точки зрения энергетической политики было бы глупо не воспользоваться таким шансом. Европейская экономика это уже поняла. Только Россия предлагает Европе настолько масштабное сотрудничество – по всей цепочке создания стоимости. Ведь энергетическая безопасность начинается там, где находятся ресурсы: в совместной добыче на месте.

Винтерсхалль (Wintershall) и Газпром продемонстрировали, как надо это делать. Винтерсхалль была одной из первых европейских компаний, принявшее долевое участие в производстве природного газа в России. Из сибирского Ачимгаза эта дочка компании BASF добывает газ совместно с крупнейшим российским предприятием.  Долевое участие: 50:50. Обе стороны поровну несут и доходы, и убытки. Кроме того, Винтерсхалль и Газпром поровну инвестируют в трубопроводы в Европу и по Европе. Вместе инвестируют они и в Хранилища. И сбывают газ они тоже вместе. Так сотрудничество распространяется от сибирского бурового отверстия до западноевропейской квартиры.

Ворота России уже давно открыты для Европы. И было бы смешно, если бы Европа все время продолжала в панике прятаться под одеяло, когда Россия стучится в дверь европейского рынка. Европе нужны российские инвестиции. Они создают энергетическую безопасность.

В то время как политика в некоторых местах ставит блоки,  народы Германии и России уже поняли, насколько важно партнерство. В опросе, проведенном компанией Forsa в феврале 2011 года, 72 процента опрошенных высказались за расширение партнерства с Россией в области энергетики. 85 процентов убеждены, что партнерство между ЕС и Россией в области модернизации полезно и для Германии. Одновременно проведенный опрос в России показал: Германия продолжает оставаться наиболее предпочтительным партнером России в области модернизации. Внутри ЕС россияне рассматривают серьезно практически одну только Германию. Однако имеется исходящая из Азии угроза конкуренции.⁶ Партнерство с Россией в области энергетики не будет продолжаться самотеком. Оно требует инвестиций. Как экономических, так и политических.

В настоящее время, пока что, только частный сектор экономики реально заботится о европейской энергетике. Однако необходимы и политические инвестиции. А это, кроме прочего, означает: политические решения в области конкуренции и экономической целесообразности. Здесь нужны корректировки. Прибыльность после уплаты налогов, составляющая всего от трех до четырех процентов, и отсутствие прав пользования на собственные инвестиции не способствуют стремлению крупных инвесторов делать многомиллиардные капиталовложения. Инвестиции должны приносить выгоду – и они жизненно необходимы, если мы хотим сохранить достигнутый уровень экономической безопасности.

Отсутствие инвестиционных стимулов отрицательно повлияет на строительство трубопроводов. Однако отсутствие экономической целесообразности противостоит необходимости срочного строительства электростанций, работающих на газе. Здесь уже много лет действует принцип: много говорится, но практически ничего не строится. Например, здесь возможно, чтобы экологичный природный газ был законодательно приравнен к возобновляемым видам энергии. Ведь никто не станет строить электростанции, работающие на газе, только ради того, чтобы они имели право вырабатывать электроэнергию только в том случае, когда возникает дефицит электроэнергии из возобновляемых источников. Здесь необходимы экономические стимулы со стороны законодателя, хотя бы в форме бонусов за производительность или гибкость.

Это звучит как нарушение табу: поддержка традиционного источника энергии для реализации энергетической реформы. И все-таки, если Германия и Европа хотят энергетической безопасности в период энергетической реформы, они должны пойти на такой шаг.

---------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
¹ См. также Гетц Райхерт и Ян С. Фосвинкель "Честолюбивые энергетические планы",  IP июль/август 2011 г., стр. 10-17
² Атомной электростанции требуется для холодного старта от двух до трех дней, чтобы достичь 0 до 100%. А электростанции, работающей на газе – всего 30 минут. Электростанции, работающей на каменном угле, требуется целый час, чтобы с 25 % достичь 100% мощности. Статистический отчет ВР о мировой энергетике за 2010 год.
³ По теме «энергетическая сверхсистема» см. также  Йорг-Райнер Циммерманн "Энергосети – "игольное ушко" энергосистем", IP июль/август 2011 г., стр. 20-27.
⁴ См. также Enervis: Atomausstieg bis zum Jahr 2020. Auswirkungen auf Investitionen und Wettbewerb in der Stromerzeugung, Gutachten im Auftrag des Verbands kommunaler Unternehmen e.V., май 2011 г.
⁵ См. International Energy Agency (IEA): World Energy Outlook 2010 (Международное агентство по энергетике: Обзор мировой энергетики за 2010 г.).
⁶ Оба опроса были проведены по поручению Форума Россия-ЕС, которым руководит Центр им. Бертольда Бейца – центр при Германском совете по внешней политике (DGAP), специализирующий на вопросах России, Украины, Белоруссии и Средней Азии, www.eu-russia-forum.net/?page_id=960&lang=de.


Михаэль ЗАССЕ, начальник пресс-центра и отдела по связям с общественностью компании Винтерсхалль, дочернего предприятия концерна BASF.

Оригинал статьи на немецком языке был опубликован в журнале "Internationale Politik" №5 за 2011 г.