© picture-alliance / www.photon-pictures.com

"Desertec" как пилотный проект интегрированной энергетической политики

Оливер Гнад и Марсель Виетор | Это похоже на мираж: поток электроэнергии из пустыни удовлетворяет растущие потребности Северной Африки и ускоряет энергетическую революцию в Европейском Союзе. Но это еще не все. "Desertec" мог бы стать ключевым интеграционным и геополитическим проектом, стимулирующим сотрудничество по обе стороны Средиземного моря.

Солнечная энергия, с помощью которой орошают пустыню, – дело далекого будущего? Вовсе нет: это было реальностью еще сотню лет назад, когда американский инженер немецкого происхождения Франк Шуман установил в египетском городе Меади солнечный коллектор из параболоцилиндрических концентраторов, который снабжал электричеством ирригационную систему. Он уже организовал финансирование крупных солнечных электростанций в Сахаре. Но этим планам не суждено было сбыться: начало первой мировой войны и прежде всего открытие богатых и легкодоступных нефтяных месторождений на Аравийском полуострове сделали их неактуальными. Сейчас, когда "дешевая нефть" иссякла и начал меняться климат, мираж может осуществиться: электроэнергия, добываемая в пустыне, могла бы удовлетворить растущий спрос в регионе MENA (страны Северной Африки, Ближнего и Среднего Востока) и в то же время ускорить энергетическую революцию в Евросоюзе.

Для этого были выдвинуты три инициативы:
• Фонд "Desertec" представил в марте 2009 года концепцию, согласно которой до 2050 года половину мировой потребности в электроэнергии можно будет удовлетворить за счет возобновляемых источников – прежде всего благодаря строительству в пустынных регионах гелиотермических установок. Данная концепция является продолжением инициативы Римского клуба "Trans-Mediterranean Renewable Energy Cooperation" (TREC) и опирается на результаты фундаментальных исследований Германского центра авиации и космонавтики.

• Идею TREC почти сразу же подхватил созданный в июле 2008 года межгосударственный Средиземноморский союз (MU), который предложил ее под названием "Средиземноморский план по солнечной энергии" (MSP) в качестве первого пилотного проекта перспективного средиземноморского сотрудничества. Предполагалось, что этот план оживит затухающий Барселонский процесс и одновременно откроет новую главу европейской энергетической политики. Но после военного конфликта в секторе Газа (2008/09) многие арабские государства отказываются сотрудничать с Израилем, который также является членом Средиземноморского союза. С тех пор MU бездействует, MSP тоже захирел.

• В июле 2009 года, наконец, сформировался "Desertec Industrial Initiative" (Dii) – промышленный консорциум, в котором доминируют немецкие фирмы. Он зондирует возможности и границы технической исполнимости концепции "Desertec" в Северной Африке. Во Франции и Испании с этой целью также были созданы объединения компаний.

Такие инициативы давно назрели, так как Евросоюз – и, в частности, Германия – намерены в будущем покрывать значительную часть своих потребностей в электроэнергии из возобновляемых источников, причем одним из самых перспективных таких источников являются богатые солнечной энергией соседние регионы – например, Магриб.

Ключевое слово сегодня – "исполнимость", кажется, что главное – это как можно быстрее построить солнечные электростанции, фотогальванические и ветровые энергоустановки в Северной Африке, а также первые высоковольтные линии электропередач постоянного тока (ЛЭППТ), ведущие в Евросоюз. Эти задачи решаются удивительно быстро. Такие проекты как ветровой парк Эль-Заид на Красном море мощностью 200 мегаватт (профинансированный с помощью банка развития KfW) или солнечная 500-мегаваттная электростанция Бен-Матар в Марокко, построенная на средства компании "Abengoa Solar", одного из участников консорциума Dii, показывают: солнечную энергию, добытую в пустыне, уже скоро будут использовать на месте, и не далек тот день, когда она потечет в ЕС. ЛЭППТ через Средиземное море для этого уже имеются, и скоро их сеть будет расширена под эгидой консорциума "Medgrid", где доминируют французы.

Но, несмотря на этот значительный инфраструктурный прогресс, "Desertec" еще далек от "подключения". Для реализации этого проекта не хватает определенных технических предпосылок, но главное – политических и социальных рамочных условий.

Технические препятствия
Лишь около 3% производимой в ЕС электроэнергии поступают сейчас на экспорт – большей частью в рамках "малого приграничного обмена". Рынки электроэнергии все еще находятся под особой защитой национальных государств. И согласно воле государств-членов ЕС такая ситуация в обозримом будущем сохранится.

Закрытость европейских рынков электроэнергии – это крупнейшее препятствие на пути к энергетической кооперации по обе стороны Средиземного моря. Государствам-членам ЕС необходимо открыть и гармонизировать национальные рынки электроэнергии, то есть освободить их от искажений конкурентной среды.

Кроме того, все еще не созданы основные инфраструктурные предпосылки, ведь для трансграничной торговли электроэнергией необходима "умная" европейская энергосистема, способная принимать и передавать энергию, вырабатываемую тысячами небольших эко-генераторов, для которых характерны большие колебания напряжения (smart grids). Такая энергосистема должна включать в себя множество подстанций, которые гармонизируют различные частоты национальных систем, массу преобразователей для модуляции переменного и постоянного тока, а также мощности для накопления энергии – гидроаккумулирующие водоемы, парки электромобилей или установки "power to gas". 

Чтобы реализовать эти огромные, согласованные друг с другом инфраструктурные меры, необходимы сокращенные процедуры землеотвода и утверждения планов – например, при прокладке трасс высоковольтных ЛЭП (см. график). Германское энергетическое агентство DENA оценивает потребность в новых трассах только в Германии в 3600 километров; но за последние пять лет было построено всего лишь 90 километров. Чтобы обзавестись новыми высоковольтными ЛЭП, Германии потребуется до десяти лет. Когда такие мероприятия, необходимые для устойчивого развития, осуществляются в конкретной жизненной среде людей, зачастую срабатывает так называемый "синдром NIMBY" ("Not In My Backyard!" – "Только не у меня во дворе!"). Комиссар ЕС по вопросам энергетики Гюнтер Эттингер выдвинул идею "one stop shop", надеясь тем самым способствовать сокращению процедуры согласования проектов. Но с учетом того, что в 2001 году вступила в силу Аархусская конвенция об участии общественности в принятии решений по экологическим вопросам, успех этой идеи весьма сомнителен.

Предстоит решать также серьезные финансовые проблемы. По оценкам Комиссии ЕС государствам-членам Евросоюза придется в ближайшие десять лет вложить в развитие энергетических инфраструктур примерно триллион евро. Согласно прогнозу федерального правительства только в Германии в течение следующих сорока лет необходимо будет ежегодно инвестировать в энергетику по 20 миллиардов евро. И это без учета финансирования проекта "Desertec", объем которого до 2050 года оценивается в 400 миллиардов евро.

Но несмотря на роль, которую "Desertec" будет играть в будущем снабжении Европы электроэнергией, Евросоюзу все равно придется преодолевать все эти препятствия, поскольку это необходимо для радикального увеличения производства альтернативной электроэнергии в ЕС. И все же осуществление проекта "Desertec" связано с решением еще целого ряда серьезных проблем. Раз уж компаниям-пайщикам предстоит принимать решения о столь масштабных зарубежных инвестициях, то они потребуют долгосрочного политического, экономического и социального обеспечения.

Нестабильные политические условия
Каковы же инвестиционные риски проекта "Desertec" и как их можно было бы снизить? Прежде всего встает вопрос о средне- и долгосрочных экологических последствиях и общей политической ситуации в регионе MENA. В обозримом будущем на него вряд ли удастся дать определенный ответ. Далее: в какой мере опыт эксплуатации и обслуживания существующих крупных гелиотермических установок (пустыня Мохаве в Неваде или Альмерия в Андалузии) применим к экстремальным условиям Сахары? Частично это должно вскоре выясниться по результатам работы пилотных установок, но долгосрочный опыт, который влияет на расчет цены электроэнергии, пока отсутствует.

Еще один важный момент: целесообразна ли столь высокая энергетическая зависимость от региона, для которого исторически характерны авторитарные режимы? В последние "нефтяные" десятилетия этот аргумент не удержал нас от того, чтобы строить наше экономическое благосостояние в буквальном смысле слова "на арабском песке". Рассчитанное на десятилетия строительство высоковольтных ЛЭП предполагает – подобно прокладке газопроводов – долгосрочное активное сотрудничество обеих сторон и способствует укреплению обоюдного доверия. В то же время блокирование экспорта электроэнергии, который должен стать важным источником доходов для государств зоны MENA, было бы для них невыгодным. В любом случае следует стремиться к децентрализации инфраструктуры солнечной энергетики, чтобы минимизировать последствия как технических, так и политически обусловленных отключений ее отдельных элементов.

Это подводит нас к политическим, инфраструктурным и институциональным предпосылкам, необходимым для налаживания энергетического сотрудничества стран региона MENA между собой и с Евросоюзом. За немногими исключениями вроде Марокко и Египта ситуация в регионе просто плачевная. Несмотря на все усилия последних 15 лет в рамках Барселонского процесса, направленные на налаживание сотрудничества в Средиземноморье, приходится констатировать: основополагающие институциональные и процедурные предпосылки для структурного сотрудничества на пространстве MENA и ЕС так и не были созданы.

С учетом значительных рисков и претензий, предъявляемых по обе стороны Средиземного моря, возникает вопрос, нужно ли вообще продвигать инициативу "Desertec". Может быть, было бы разумнее до 2050 года сэкономить значительную часть потребляемой нами энергии или покрыть потребности за счет использования возобновляемых источников на территории ЕС, избавившись тем самым от всякой внешней энергетической зависимости и соответствующих рисков?

Германия, например, поставила перед собой амбициозные цели в плане энергоэффективности. До 2050 года планируется провести модернизацию 80% старого строительного фонда, то есть около двенадцати миллионов зданий, с учетом современных норм энергоэффективности; начиная с 2020 года все новое строительство в стране должно вестись на основе принципов климатической нейтральности. Уже только поэтому федеральное правительство рассчитывает на удвоение показателей энергоэффективности к 2020 году по сравнению с 1990 годом. Эти меры высвобождают огромный потенциал на уже имеющихся инфраструктурах.

Что же касается производства энергии, то Европейский совет по возобновляемым видам энергии (EREC) считает возможным покрыть до 2030 года две трети, а до 2050 года 100% потребностей ЕС в электроэнергии за счет возобновляемых источников на территории ЕС. Дело в том, что эффективность традиционных ветрогенераторов и солнечных батарей постоянно повышается. За счет этого, а также благодаря постоянному росту количества таких установок стоимость производства электроэнергии до сих пор неизменно снижалась. Эти тенденции ведут к дальнейшей децентрализации и диверсификации электроснабжения конечных частных потребителей. Этому способствовал закон о подаче энергии, который стимулирует производство электроэнергии там, где ее будут потреблять, так что сокращается потребность в строительстве дорогих сетей.

Итак, зачем нужна электроэнергия из пустыни?
Ответ прост: концепцию "Desertec" нельзя рассматривать только с точки зрения энергетики и климатической политики. Разумеется, "Desertec" сначала должен соответствовать определенным техническим и экономическим параметрам. Но в то же время эта идея достойна обсуждения как ключевой интеграционный и геополитический проект. Дело в том, что концепция "Desertec" способна перерасти в "великий проект", в наднациональный "Средиземноморский союз солнечной энергии".

В свое время Европейское объединение угля и стали стало интеграционным ядром Западной Европы, находившейся в процессе послевоенного экономического и политического восстановления. На современном этапе сектор "зеленой энергетики" мог бы также послужить инструментом для формирования взаимозависимости стран по обе стороны Средиземного моря. Ведь с обеих сторон перспективы развития обществ в решающей мере зависят от устойчивого энергоснабжения.

Экологическая промышленность в ЕС и прогрессирующие общества региона MENA могут к взаимной выгоде использовать свои технологические и географические преимущества, ступив на путь интеграции энергетической политики. Обе стороны могут вместе взяться за решение связанных с этим структурных задач. Среди них – открытие рынков электроэнергии на пространстве MENA и ЕС, создание надежных структур сотрудничества и конкурентной среды, осуществление инновационных моделей политического регулирования (например, закон о подаче энергии, региональные стимулирующие меры, программы структурной адаптации, сдвоенные модели и т.п.). Кроме того, могут быть созданы новые научно-производственные цепочки и перспективные рабочие места, опирающиеся на сеть современных систем финансирования – от микрокредитов до консорциумов, от прямых зарубежных инвестиций и различных форм рыночной капитализации до "мезонинов" и моделей смешанного частно-государственного финансирования. 

Внедрение инновационных технологий в регионе MENA может создать систему стимулов для реализации широких образовательных программ, а совершенствование системы образования может укрепить позиции ущемленных социальных и этнических групп. На солнечной энергии могут работать опреснительные установки, способные решить проблему недостатка воды, а значит и проблему дефицита продуктов питания. Шлейф подобных эффектов способствовал бы улучшению жизни и расширению возможностей для индивидуального развития людей в регионе MENA, что, в свою очередь, снизило бы миграционное давление на страны Евросоюза.

Таким образом, "Desertec" мог бы стать ключевым проектом широкой политики соседства, одним из главных векторов общеевропейского политического развития. Возможности для этого самые благоприятные: перемены в странах Северной Африки дают шанс на соединение инновационных форм международного сотрудничества с новыми силами в регионе MENA. При этом надо исходить из того (это трезво и отчетливо подтверждает последний доклад Всемирного банка "Conflict, Security and Development"), что инвестиции в систему разумного управления и выстраивание политических институтов принесут заметные стабилизирующие результаты лишь при следующем поколении людей.

Но у Евросоюза нет иного выбора. Насущные стратегические вопросы больше нельзя откладывать в долгий ящик – будь то вопрос экономического роста и политической партиципации в странах Юга, или нерешенные проблемы миграции, борьба за (ископаемые) сырьевые ресурсы или тема свободной торговли. Издержки продолжения привычной политики в долгосрочном плане были бы намного выше, чем расходы на проведение новой политики, направленной на совместное формирование взаимозависимости.

ЕС нуждается в средиземноморской политике интересов
"Год чудес" в Северной Африке требует проведения дискуссии о возможностях и границах долгосрочной европейской политики в Средиземноморье. ЕС должен поторопиться с выбором средств и путей к такому формированию Европейской политики соседства, которая не вела бы к обязательному расширению Союза, но при этом обеспечивала бы надежное партнерство и равномерно распределяла бы выгоды от сотрудничества. "Desertec" в этом смысле – идеальный пилотный проект.

Но проект "Desertec", который был предложен два года назад в качестве широкомасштабной концепции развития зоны MENA и ЕС, обсуждается теперь почти исключительно с точки зрения технической и экономической исполнимости. Эту дискуссию, основанную на специфических интересах отдельных государств или их групп, надо срочно преобразовать в принципиальные дебаты о будущих сценариях развития в связи с интегрированной энергетической политикой на пространстве MENA и ЕС. Этот переход может быть осуществлен по следующим направлениям под эгидой Верховного представителя ЕС по иностранным делам и политике безопасности Кэтрин Эштон и Европейской службы внешних связей:
• Пилотные проекты "Desertec" в Марокко, Тунисе или Египте должны получить такое политическое, научное и гражданско-общественное сопровождение, чтобы они выдержали широкую народнохозяйственную экспертизу.

• Необходимо срочно начать работу по обучению специалистов и созданию структур в странах MENA с привлечением ведущих организаций в сфере международного сотрудничества. Этот "capacity development" включает в себя наработку как политических компетенций, так и экономического, научного и технического ноу-хау. Решающее значение при этом имеет координация и согласованность мероприятий.

• "Средиземноморский план по солнечной энергии" как ядро "Средиземноморского союза солнечной энергии" должен быть срочно поднят на новый уровень. Секретариат MSP в Барселоне (как составная часть секретариата MU) является оперативным органом, он уже подготовил "дорожную карту". Теперь необходима мощная политическая поддержка для полного использования потенциала этой организации в сложный период трансформации.

Все это свидетельствует о том, что проект такого масштаба требует реализации на высшем политическом уровне. Его не следует ни доверять захиревшему Средиземноморскому союзу, ни отдавать на откуп ведомствам, имеющим разные интересы, ни поручать консорциуму компаний. Большие общественные проекты – такие, в частности, как проект единой Европы, который может прийти на смену финансовым трансфертам как эрзацу политики – предполагают примат большой политики. На первый план здесь должны выйти переориентация двух- и многостороннего сотрудничества в интересах развития, а также пересмотр политики Европейского Союза по отношению к южным соседям – прежде всего торговой и миграционной политики.

Оливер ГНАД, директор Германского общества международного сотрудничества (GIZ AgenZ), Берлин, выражает свое личное мнение.

Марсель ВИЕТОР,  эксперт по вопросам энергетики и климата Центра будущего Европы им. Альфреда фон Оппенхайма при Германском обществе внешней политики (DGAP).

Оригинал статьи на немецком языке был опубликован в журнале "Internationale Politik" №4 за 2011 г.