Семь тезисов, истин и заблуждений.

Штеффен Букольд | Мир потребляет 1000 баррелей нефти в секунду. Пока вы будете читать эту статью, мировые запасы нефти сократятся примерно на 600 тысяч баррелей – столько вмещает средний по размерам танкер. Скоро ли иссякнут запасы нефти? Или они уже иссякли? Если да – действительно ли нам хватит альтернативных источников энергии?

"Пик нефтедобычи уже пройден"
Это как посмотреть. Ответ, как это часто бывает, скрывается в сносках петитом. Если говорить только об обычной сырой нефти в узком смысле слова ("Crude&Field Condensates"), то объемы ее добычи не растут с 2005 года. Данная ситуация сохранится еще пару лет. Затем объем добычи этой нефти начнет неудержимо падать. Но в целом объем поступающих на рынок жидких углеводородов все еще растет, составляя на данный момент рекордные 89 миллионов баррелей в день. В этот объем входит не только сырая нефть в узком смысле слова, о которой говорилось выше, но и газоконденсатные жидкости (ГКЖ/NGL), тяжелая нефть из нефтяных песков, жидкие нефтепродукты, получаемые из угля или природного газа, сланцевая нефть и биотопливо.

Максимальный объем предложения жидких углеводородов мог бы сейчас составлять 94 миллиона баррелей в день, если бы Ливия и Саудовская Аравия не сократили добычу. Но и при отсутствии таких ограничений максимум производства составил бы от 95 до 105 миллионов баррелей в день, поскольку традиционные нефтяные месторождения иссякают все быстрее, в то время как производство альтернативных энергоносителей растет очень медленно. Так что пик потребления нефти не за горами – он наступит, очевидно, где-то между 2015 и 2025 годом, в зависимости от того, как быстро будут освоены крупные месторождения нефти в Ираке и на шельфе Бразилии. Этот момент станет историческим, поскольку еще никогда в истории человечества столь важный вид сырья не оказывался в фазе неизбежного исчерпания.

После прохождения пика нефтедобычи резкого падения не будет, постепенное сокращение объема добычи составит один-два процента в год. Открытие новых месторождений, технический прогресс в разработке труднодоступных запасов нефти (пока что две трети остаются в недрах), увеличение добычи ГКЖ на газовых месторождениях и постепенное наращивание производства нетрадиционных углеводородов и биотоплива смягчат дефицит традиционной нефти. И в 2050 году нефть будет играть важную роль в глобальном энергетическом балансе.


"Пик пиком, а нефти все равно на всех не хватит"
Правильно. Бесконечная дискуссия о том, когда будет достигнут пик нефтедобычи, отвлекает нас от настоящей проблемы. В промышленно развитых странах потребность в нефти хоть и высока, но уже несколько лет не растет, в то время как в странах с переходной экономикой наблюдается резкий рост потребления нефти. Согласно данным Международного энергетического агентства (МЭА/IEA) в 2010 и 2011 годах глобальное потребление нефти вырастет на 4,4 миллиона баррелей. Это более чем в три раза превышает объем нефти, экспортируемой Ливией, и является самым большим приростом за последние 30 лет.

Наращивание объемов добычи нефти не поспевает за ростом потребления. Буферные запасы Саудовской Аравии сокращаются, поскольку в других странах месторождения опустошаются с максимальной скоростью (небольшими резервами располагают еще только Кувейт и ОАЭ). Если гражданская война в Ливии продолжится, то к концу 2011 года резервы составят всего от одного до трех процентов от объема продаваемой нефти. Если с рынка вдруг уйдет еще один крупный экспортер, этот дефицит уже будет нечем компенсировать. Результатом таких событий стал бы резкий рост цены на нефть, который пришелся бы, наверное, по нраву некоторым производителям нефти, геологические резервы которых постепенно сокращаются.

Но даже если ситуация в Ливии нормализуется и страны ОПЕК полностью задействуют свои нефтепромыслы, кривые спроса и максимально возможного предложения пересекутся где-то около 2014 года. Здесь все зависит от Багдада: только быстрое освоение иракских месторождений могло бы на пару лет отодвинуть этот срок. Ни в одном другом регионе мира нет запасов нефти, которые позволили бы резко увеличить объем предложения.


"Зависимость от импорта нефти – это американская проблема, а не европейская"
Заблуждение. Европейский Союз добывает на своей территории всего 2,1 миллиона баррелей в день. Объем добычи нефти в Северном море в последние годы стремительно снижается, так что доля импорта, сейчас уже превышающая 80%, через несколько лет превысит 90%.

Добыча нефти в США, которые по-прежнему занимают третье место в списке крупнейших стран-производителей нефти (после России и Саудовской Аравии), в последние годы выросла до 7,2 (2009) и даже 7,6 миллионов баррелей в день (2010). Этот неожиданный подъем американской нефтедобычи продлится еще несколько лет. Зависимость США от импорта нефти будет быстро сокращаться по этой причине, а также еще потому, что в стране существует большой потенциал энергосбережения и значительные запасы дешевого природного газа. Надежность снабжения США углеводородами растет, тем более что значительная часть импорта будет поступать из соседней Канады.

Китай является по-прежнему пятым по значению производителем нефти в мире, который еще в течение нескольких лет сможет добывать около четырех миллионов баррелей в день. Но затем, скорее всего, начнется медленное, но верное сокращение объема добычи. Уже сейчас Китаю приходится ввозить более половины потребляемой нефти. Поэтому Пекин собирается вскоре ограничить объем потребления, чтобы уменьшить зависимость от импорта.

Итак, в мире, прошедшем пик нефтедобычи, все три крупнейших экономических блока будут уязвимы в плане энергобезопасности, причем положение США будет даже наименее проблемным. Соединенные Штаты, обладая собственными большими запасами газа и угля, могут ограничить импорт нефти. Китай имеет достаточно угля, потребляет пока мало природного газа, но все сильнее зависит от мирового нефтяного рынка. Положение Евросоюза сложнее, так как своих нефти и газа у него совсем немного, даже каменный уголь ему приходится в больших количествах завозить.

Эти факторы, однако, не стоит переоценивать: во время ливийского кризиса СМИ подробно писали о странах, из которых Германия получает сырую нефть. Снова слышались рекомендации покупать нефть прежде всего у стабильных государств. Это имеет смысл, когда речь идет о природном газе, потому что газовые инфраструктуры относительно негибки, в то время как мировой нефтяной рынок открыт и использует преимущественно танкеры. Нефть течет туда, где за нее дают наивысшую цену.

Так что Германия в плане снабжения нефтью не особенно страдает, когда в Мексиканском заливе бушует ураган, в Ливии идет гражданская война, а на буровых платформах в Северном море возникают технические проблемы. Сейчас даже не столь важно, какая нефть используется – отечественная или импортная: кризис затрагивает всех, поскольку его тяготы через единые цены мирового рынка распределяются по всем странам. То же самое относится к углю, и лишь газовый рынок еще не стал интегрированным мировым рынком.


"Нефть и так уже слишком дорогая"
Вопрос этот непростой. Сырая нефть, высококонцентрированный энергоноситель, стоит на мировом рынке 0,72 доллара США за литр, то есть дешевле, чем некоторые сорта лимонада. Но при этом ее цена намного выше, чем издержки производства, так что цена у нефти высокая. Мировая цена нефти сейчас около 117 долларов за баррель, а средние издержки разведки, освоения и добычи сырой нефти пока в сумме составляют около 25 долларов за баррель. В будущем общая стоимость этих работ составит примерно 40 долларов за баррель.

Высочайшая доходность делает нефтяной бизнес самым привлекательным в мире: в 2011 году, если цена на нефть сохранится на нынешнем уровне, прибыль от ее продажи составит около 2000 миллиардов долларов. Но наибольшую выгоду при этом получают не нефтяные концерны и не финансовые структуры. От 80% до 90% нефтяной прибыли попадает в госбюджеты. По последним оценкам, только страны ОПЕК заработают в текущем году на экспорте нефти 1000 миллиардов долларов. Значительная часть арабского мира, Иран, Россия, часть Западной Африки и Латинской Америки, а также часть Прикаспийского региона финансируют свои госбюджеты именно нефтяными деньгами.

Но "издержки" – тоже понятие относительное. Большинство нефтедобывающих государств представляют собой автократии. Они оплачивают нефтедолларами сохранение власти и согласие населения с отсутствием реформ. Последние подарки саудовской монархии населению на сумму 130 миллиардов долларов (из них 35 миллиардов только в этом году) снова подняли минимальную цену на нефть: чтобы государственный бюджет Саудовской Аравии оставался сбалансированным, она должна быть не ниже 80 долларов за баррель. Тегеран заинтересован в еще более высокой цене. Картель ОПЕК хотя бы уже по внутриполитическим причинам должен поддерживать высокую цену на нефть. Так что политическая составляющая этой цены значительна.


"Рынок нефти – такой же сырьевой рынок, как любой другой"
Звучит вроде бы убедительно, но не соответствует реальности. Нефтяной рынок сильно политизирован и одновременно является финансовым рынком. Я бы назвал его гибридным рынком. Его характер постоянно меняется, нередко в течение нескольких часов, в зависимости от политической ситуации и настроения спекулянтов. На основных нефтяных биржах в Нью-Йорке и Лондоне, а также в двухсторонней торговле между участниками рынка нефть котируется как ценные бумаги. Речь идет о срочных сделках, то есть продается право на получение нефти на определенную дату. Ежедневный объем таких транзакций в среднем раз в 20 больше, чем физический объем добываемой нефти.

Нефтяные биржи исторически возникли как выход из сложного положения. Уже 150 лет неустойчивый нефтяной рынок пытается утвердить четкие правила на основе надежных ценовых критериев. Картели и государственные ценовые монополии сменяли друг друга. В 70-80-е годы регулированием цен занялась организация ОПЕК, но и этот картель не смог ни согласовать интересы своих членов, ни справиться с растущей конкуренцией. Возникший затем рынок спот, на котором продавались физические объемы нефти, был довольно хаотичным и не принес участникам удовлетворения. Лишь возникшие в 90-е годы нефтяные биржи принесли определенную стабильность, бóльшую прозрачность и защиту от ценовых рисков. Но тем самым джинн был выпущен из бутылки: дерегуляция финансовых рынков правительством Буша, доступность капитала для хедж-фондов и введение финансовых продуктов, основанных на сырьевых индексах, вызвали после 2000 года настоящий бум спекуляций с сырьем.

В середине прошлого десятилетия количественное развитие финансовых рынков перешло в новое качество: инструмент нефтяных бирж превратился в самоцель. Изменился сам характер нефтяного рынка. Само по себе это не стало бы большой проблемой, но дело в том, что теперь на нефтяном рынке действует множество игроков, зачастую никак не связанных с процессами на физическом нефтяном рынке. Большинство менеджеров хедж-фондов вообще не разбираются в нефтяном бизнесе, ориентируясь при этом на технические тренд-параметры по принципу "что росло вчера и сегодня, будет расти и завтра". Фауна, населяющая нефтяные биржи, состоит главным образом не из быков и медведей, а из леммингов. 

Кроме того, существуют крупные пенсионные и государственные фонды, которые следуют довольно жесткой портфельной стратегии, постоянно инвестируя определенную долю своего капитала, например, в нефть – вне зависимости от того, в дефиците она на данный момент или в избытке.


"Спекуляция искажает цену на нефть лишь незначительно и краткосрочно"
Заблуждение. Этот тезис из учебника политэкономии крепко засел в головах экономистов – прежде всего тех, кто на практике никогда не соприкасались с нефтяным рынком. Как и во время финансового кризиса 2008 года, когда банки вели себя "иррационально", теоретикам приходится либо приспосабливать свои теории к реальности, либо игнорировать часть действительности.

Объем заявок хедж-фондов, ориентированных на рост цены на нефть на американской нефтяной бирже, публикуется еженедельно. Соотношение между этой спекуляцией и реальной кривой цены на нефть за 2009-2010 годы поразительно: оно оставляет примерно 0,9 (идеальным было бы соотношение 1,0). Другого подобного индикатора просто нет. Финансовые инвесторы постоянно скупают растущее количество фьючерсов на поставки, влияя тем самым не только на цены фьючерсов, но и – в силу особенностей ценообразования на нефтяном рынке – на все остальные ценовые параметры. Такие волны могут длиться неделями и даже годами. Это не значит, что цену на нефть определяют исключительно финансовые инвесторы. На рынке бывают периоды, когда большую роль играет физический дефицит нефти или геополитические кризисы – так было, к примеру, с 2005 по 2008 год. Сейчас действуют три фактора, поддерживающие цену на нефть значительно выше 100-долларовой отметки: ливийский кризис, небывалый спекулятивный бум и рекордный рост спроса на нефть за последние 30 лет. Неудачные попытки регулирования финансового рынка в США и Европе оказали сильное влияние не только на банковский сектор, но и на сырьевые цены. Несмотря на финансовую катастрофу 2008 года, серьезной коррекции в сфере спекуляций и контрольных механизмов проведено не было. Проблему сокращения мировых запасов нефти усилением регулирования, конечно, не решить, но можно было бы ограничить чрезмерные колебания цен, обусловленные спекулятивным усилением тенденций и манипуляциями на рынке.


"Существует множество альтернатив нефти"
В самом деле? В настоящее время не существует ни национальных, ни международных концепций по борьбе с растущим глобальным дефицитом нефти. Пока что не видно альтернатив, которыми можно было бы своевременно, масштабно и не очень дорого заменить нефть. Прогресс наблюдается лишь в отдельных секторах: с одной стороны, энергосберегающие технологии и солнечные батареи обеспечили настоящий прорыв в энергоснабжении жилья, а с другой стороны, по нашим дорогам ездят новые автомобили, которые по расходу топлива находятся на технологическом уровне 70-х годов прошлого века.

Переход на электромоторы осуществляется слишком медленно, даже уже слишком поздно. Внедрение биотоплива особого энтузиазма у населения не вызывает. Использование нефтяных песков, тяжелой нефти и сжижения угля плохо повлияло бы на экологию и климат, к тому же освоение этих ресурсов заняло бы много времени. О том, чтобы население в массовом порядке пересело с автомобилей на автобусы и поезда, говорить пока не приходится. Пока что речь может идти лишь о внедрении автомобилей с газовыми или более эффективными гибридными двигателями. В долгосрочном плане это не решит проблему дефицита нефтепродуктов, но оставит больше времени на ее решение.

Можно исходить из того, что мировая экономика затем войдет в фазу, когда цены на нефть сначала резко вырастут, поскольку спрос невозможно будет полностью удовлетворить, при этом многим государствам придется прибегнуть к дотациям. Высокая цена – 250 долларов за баррель и выше – затормозит рост мировой экономики. Затем спрос на нефть упадет, цена снизится, и весь цикл повторится вновь. Такая нестабильность связана с огромными социально-экономическими и политическими рисками, особенно в небогатых странах. Еще в 2008 году во многих странах имели место протесты против высоких цен на бензин. Нефти становится меньше, она сильно дорожает. Коррекций курса здесь не избежать. Лишь тот, кто будет быстро реагировать, сможет влиять на ход событий. Дискуссии на эту тему в США и Китае идут оживленнее, чем в странах Евросоюза. Европа не должна почивать на лаврах чемпиона по новациям в сфере энергетики. Тема нефти вскоре снова станет чрезвычайно острой и актуальной.


Штеффен БУКОЛЬД, директор исследовательского бюро EnergyComment, издатель бюллетеня "Global Energy Briefing", Гамбург

Оригинал статьи на немецком языке был опубликован в журнале "Internationale Politik" №3 за 2011 г.