Президент Ирана Махмуд Ахмадинежад не скрывает своих амбиций на региональное господство

А Запад теряет своих прежних союзников

Джил Ярон | Наконец-то на Ближнем Востоке совершается история. Но кого можно было бы отнести к числу выигравших в результате коренных изменений в арабском мире? Это не Соединенные Штаты Америки и их союзники, поскольку вне зависимости от того, кто придет к власти в Египте, тесный союз с Западом распадется. Баланс сил смещается в сторону Тегерана.

"Уже более ста лет арабский Ближний Восток не является той ареной, где совершается история", – утверждал еще совсем недавно Томас Фридман, один из влиятельных американских политических комментаторов. До начала XXI века в арабских странах господствовали феодальные структуры, пресекавшие на корню любое идейное новшество. Но самое позднее с момента начала революций в Тунисе и Египте этот дефект был исправлен. В начале 2011 года не было недостатка в фактах, подтверждающих, что на Ближнем Востоке совершается история. Еще неясно, превратится ли самосожжение 26-летнего тунисского уличного торговца овощами, вызвавшее волну революционных беспорядков по всей стране, во всеохватывающий массовый пожар и насколько глубокими будут изменения; непонятно также, кто выйдет победителем по результатам 2011 года. В среднесрочной перспективе однако уже можно назвать несколько проигравших – это супердержава США и ее союзники на Западе и Ближнем Востоке.

Король Иордании Абдулла II в 2004 году сформулировал тезис о Hilal als Schi'i, "шиитском полумесяце", простирающемся от Ирана через Ирак до Ливана и представляющем собой потенциальную опасность для суннитских арабских государств. Тем самым он обыграл раскол исламского сообщества на суннитское большинство и шиитское меньшинство (составляющее порядка 15%), корни которого уходят в 7 век. В битве при Кербале в 680 году борьба шла за то, кто является законным преемником пророка Мухаммеда; с тех пор на протяжении уже многих столетий сунниты и шииты обвиняют друг друга в ереси. Их отношение друг к другу можно сравнить с отношениями между католиками и протестантами во времена "культуркампфа" – борьбы между Бисмарком и католической церковью в 70-х гг. 19 века. Арабские страны – это преимущественно суннитские государства, но там нередко встречаются и шиитские меньшинства; находящиеся у власти сунниты опасаются их не только в силу религиозных различий, но и потому, что зачастую рассматривают шиитов в качестве "пятой колонны" на службе Ирана.

Неарабское государство Иран –  это единственная преимущественно мусульманская страна, где власть принадлежит шиитам. И президент Махмуд Ахмадинежад не скрывает своих амбиций на региональное господство. Несмотря на значительные социальные проблемы в собственной стране бригада Аль-Кудс, созданное для проведения экстерриториальных операций подразделение Корпуса стражей исламской революции Паздаран, финансирует враждебных существующим режимам исламистов во всем регионе. Самое позднее с момента публикаций Викиликса стало ясно, что на Ближнем Востоке мировоззрение правящей элиты определяется двумя факторами: страхом перед Hilal als Schi'i и хладнокровно продолжающейся иранской атомной программой. Уже вскоре после прихода к власти Ахмадинежада в 2005 году военные Объединенных Арабских Эмиратов предупреждали, что новый иранский президент "сумасшедший". Кронпринц Абу-Даби шейх Мохаммед бин Зайед аль-Нахайян назвал ведущуюся обычными вооружениями войну "значительно лучшей альтернативой в сравнении с долгосрочными последствиями, связанными с обладанием Ираном ядерным оружием". Король Саудовской Аравии Абдулла вновь потребовал напасть на Иран, чтобы "отрубить голову змее".

Эта битва титанов – с одной стороны, США и их союзники, с другой – Иран и его приверженцы – находит свое отражение в каждом локальном конфликте. В Ливане, Иране, Йемене или Палестине силы – не важно, сунниты это или шииты, – классифицируются по шкале, полюсы которой образуют Вашингтон и Тегеран. В Рамалле прозападная Палестинская автономия, финансируемая на деньги ЕС и США, противостоит радикально-исламистскому движению ХАМАС в секторе Газа, выживающему только за счет подпитки из Ирана. В Ливане прозападный блок 14 марта Заада Харириса борется против блока 8 марта, возглавляемого милицией Хезболлах, являющейся пособником Паздарана.

Приход к власти братьев-мусульман – это лишь вопрос времени

Египет, как самое крупное по количеству населения арабское государство, играет ключевую роль в этом противоборстве. В Египте самая дееспособная в арабском мире армия (она же пока и руководит страной); Каир считается "пуповиной арабской нации", и слово главы египетского государства имеет вес. В соответствии с пожеланиями Запада, Хосни Мубарак выполнял роль посредника во время первой войны в Персидском заливе, в Ливане, во внутрипалестинском и в израильско-палестинском конфликтах. Даже если глава государства действовал не из альтруизма, а ради защиты интересов Каира перед лицом угрозы со стороны Тегерана или исламистов типа Аль-Каиды, ослабление Египта означает для Запада крушение одного из несущих столпов его политики.

Для этого даже не нужно, чтобы реализовались кошмарные сценарии, о которых непрерывно предупреждает Израиль. Позиция Иерусалима во многом несет на себе отпечаток Холокоста, девяти войн и двух интифад. Для многих израильтян и для правительств Израиля самые пессимистические сценарии представляются самыми реалистичными. Поэтому премьер-министр Биньямин Нетаньяху даже через десять дней после начала беспорядков в Каире вступался – один из немногих лидеров Запада – за Мубарака. Свои сомнения он сформулировал в речи перед Кнессетом 1 февраля: "Новейшая история на Ближнем Востоке показывает нам многочисленные прецеденты, когда исламистские элементы использовали в своих преступных целях демократические правила игры, чтобы прийти к власти". В качестве примера он назвал Иран, Ливан и сектор Газа. Приход к власти братьев-мусульман, полагают в Израиле, – это лишь вопрос времени; в конце концов, они являются самым крупным и дисциплинированным оппозиционным движением в Египте. Октябрьскую революцию в России или свержения шаха в Иране поначалу совершали тоже преимущественно прагматичные демократические силы – и оказалось, лишь для того, чтобы власть захватили экстремисты.

Египет, в котором правят братья-мусульмане, стал бы для Израиля экзистенциальной угрозой. "Наш долг состоит в поддержке вооруженного сопротивления палестинцев всеми средствами", – значится в коммюнике исламистов, датированном мартом 2010 года. Израиль и США потеряли бы своих важнейших союзников в борьбе против ХАМАС, дочерней организации братьев-мусульман. ХАМАС сразу приобрел бы стратегическую глубину, дипломатическую поддержку и гарантированные коммуникации. Тогда окончательно можно было бы распрощаться с и без того почти бесперспективной попыткой вновь превратить прагматичную Организацию освобождения Палестины в важнейшего ходатая палестинцев и вернуть ее в Газу. А Египет, первое государство, заключившее мирный договор с Израилем, снова превратился бы во врага: часть братьев-мусульман хочет аннулировать договор с Израилем и с превеликой радостью снова послала бы египетскую армию на Синай. В этом случае израильской армии необходимо было бы пересмотреть всю концепцию. До сих пор считалось, что вероятность войны на три фронта: против Сирии, одного противника на Востоке и против Египта – практически равна нулю. Сейчас такой сценарий уже нельзя исключать. Но для войны против египетской армии, десятой по численности в мире, Израиль недостаточно вооружен. Инвестиции, которые до сих пор направлялись в исследования и инфраструктуру, нужно было бы вложить в вооружения, чтобы сформировать по меньшей мере еще две танковые дивизии.

Война между Египтом и Израилем, имеющем в своем арсенале ядерное оружие, пока представляется все же крайне маловероятной, равно как и открытое сотрудничество между Каиром и ХАМАС. До сих пор братья-мусульмане довольствуются закулисными действиями. После десятилетий преследований их руководство ставит скромные цели, дабы никого не провоцировать. И даже если в случае победы на выборах они обретут большую уверенность в себе и выдвинут более серьезные требования, армия остается пока самым могущественным институтом Египта. Благодаря предоставлению военной помощи в размере свыше 1,3 миллиардов долларов ежегодно и тесным контактам с египетской армией Соединенные Штаты по-прежнему смогут сказать свое слово в решающих внешнеполитических вопросах.

Гораздо более вероятными, но не менее проблематичными остаются два других сценария. Братья-мусульмане будут – завуалировано или открыто – оказывать влияние на политику Египта. В качестве прецедента здесь может служить Турция: будучи когда-то близким партнером и союзником Израиля и США, сегодня она выступает не только более самостоятельно, но и более упрямо и настойчиво. Неоосманская политика Реджепа Тайипа Эрдогана подрывает попытки Соединенных Штатов изолировать Сирию и Иран и ослабляет их партнеров в Палестине и Ливане. Подобно тому как это было в Анкаре, братья-мусульмане стали бы в долгосрочной перспективе подрывать власть военных, чтобы в конечном счете повергнуть своего важнейшего внутриполитического противника и гаранта западного влияния.

В поисках козла отпущения

Даже малейшее изменение курса Каира имело бы колоссальные последствия для всего региона. Египту не нужно вступать в союз с Ираном, чтобы изменить соотношение сил на Ближнем Востоке. Достаточно, если он перестанет выступать в соотвествии с линией Вашингтона и за нее. Такое предчувствие было в самом начале беспорядков, когда заключенные под стражу активисты ХАМАС и Хезболлах сбежали из египетских тюрем в Газу и Ливан. 5 февраля террористы напали на газопровод на Синае, прервав тем самым на неделю энергоснабжение Иордании. В Аммане, где ситуация из-за постоянного роста цен и без того очень напряженная, энергетический кризис мог бы спровоцировать дальнейшее усиление беспорядков.

Демократически избранное правительство Египта должно будет считаться и с требованиями братьев-мусульман, и с чаяниями населения. Согласно данным опроса Pew Research Center, проведенному в декабре 2010 года, около 30% египтян относятся с симпатией к ливанской шиитской организации Хезболлах, а 49% – к Исламскому движению сопротивления ХАМАС. В этих условиях новое правительство вряд ли будет что-то предпринимать для сохранения блокады сектора Газа и пресечения контрабанды оружия. И без того тесное взаимодействие между иранским Паздараном и палестинскими бригадами аль-Кассама станет только более интенсивным. Каиру не обязательно поставлять оружие ХАМАС, достаточно, чтобы египетские пограничники просто смотрели сквозь пальцы на доставку в сектор Газа ракет средней дальности и противовоздушной обороны. Соотношение сил в регионе продолжило бы смещаться; Израиль был бы вынужден перейти к эскалации.

Правительство, поддерживаемое братьями-мусульманами, только выиграло бы (в отличие от правительства Мубарака) от напряженности в секторе Газа. Чем более успешными и вызывающими будут действия ХАМАС в секторе Газа, тем лучше позиции его материнской организации в Египте. Эта "позитивная" обратная связь полезна также и для пропагандистских целей. Даже совершенно прозрачное и демократическое правительство вряд ли сможет в ближайшем будущем выполнить требования демонстрантов создать рабочие места и обеспечить социальную справедливость. В этой ситуации всегда начинаются поиски козла отпущения – с целью отвлечь внимание от огромных трудностей и усилить сплоченность общества. И без того существующая враждебная (и в подтексте даже с антисемитскими нотками) риторика в отношении Израиля значительно усилится. Это не пошло бы на пользу ни мирному процессу, ни прагматичным представителям палестинцев.

США: строгие к друзьям, снисходительные к врагам

Гораздо более проблематичным представляются возможные последствия поведения американского правительства во время беспорядков. Хотя Вашингтон и его европейские союзники отметают упрек в том, что они бросили Мубарака в трудной ситуации, тем не менее правительства стран Ближнего Востока были озадачены тем, как быстро президент Обама дистанцировался от своего надежного союзника. Мубарак в своем телеобращении 2 февраля объявил, что не хочет выдвигать свою кандидатуру на выборах в сентябре. И всего через пару часов Обама отреагировал: "Я совершенно убежден – и я сказал об этом сегодня вечером президенту Мубараку – что передача власти целесообразна, она должена быть мирной и начаться незамедлительно". Мубарак хотел получить отсрочку хотя бы на пять месяцев, но Обама был за немедленную отставку. Это не оставило когда-то близкому союзнику Запада никакой возможности сохранить лицо.

На Ближнем Востоке с удивлением наблюдали и за тем, сколь различна реакция Обамы на беспорядки в Каире и Тегеране. С Ираном, в соответствии с теорией Hilal al Schi’i заклятым врагом Америки, он обращался деликатно и бережно. Когда протесты иранцев против фальсификаций результатов выборов в июне 2009 года были грубо подавлены, Вашингтон сделал заявление по этому поводу лишь восемь дней спустя. "Иранцы должны знать, что весь мир смотрит на них. Мы сожалеем о потере каждой невинной жизни…Иранцы в конце концов осудят действия своего правительства", – значилось в одном из коммюнике. О необходимости разоружения или угрозах не было сказано ни слова. Изложение своей позиции президент США закончил цитатой из Мартина Лютера Кинга: "Дуга нравственного универсума длинна, но склоняется в сторону справедливости".

Напротив, на беспорядки в Каире Белый дом отреагировал незамедлительно. Уже на второй день демонстраций из Вашингтона последовал добрый совет о том, что "у египетского правительства есть уникальная возможность отреагировать на чаяния своего народа". Вашингтон "твердо верит, что все люди стремятся к определенным вещам", к которым относится – и это был однозначно удар по Мубараку – "прозрачное правительство, свободное от коррупции".
Америка снисходительна к своим врагам, но строга к своим союзникам. В январе этого года американский президент США Обама подвигнул ливанского премьер-министра Саада Харири к бесперспективной конфронтации с группировкой Хезболлах, которую тот очень быстро проиграл. Сейчас Хезболлах формирует правительство в Бейруте. Союзники Соединенных Штатов, изворачиваясь и следуя советам из Вашингтона, вырыли себе могилу.

Но, пожалуй, никто лучше Валида Джумблатта, опытного лидера ливанских друзов, слывущего чутким сейсмографом политических отношений, не разъяснил сдвиг в расстановке сил. В январе 2005 года, после убийства ливанского премьер-министра Рафика Харири, Джумблатт примкнул к прозападному лагерю. Ливанским демонстрантам тогда все-таки удалось покончить с сирийской оккупацией. Соединенные Штаты вывели из игры Ирак, и дело выглядело так, что их следующей целью станет Дамаск. Фракция Джумблатта в бейрутском парламенте обеспечила сыну Харири возможность политически сдержать Хезболлах. Однако в январе Джумблатт снова переметнулся на сторону сирийцев и объяснил это при помощи следующего аргумента: державы-покровительницы прозападных сил в Ливане, т.е. США и ЕС, сражаются "только посредством коммюнике, в то время как их противники используют все формы политического и военного давления".

Мирная революция народных масс в Тунисе и Египте по праву вызывает восхищение. У многих, в том числе у Соединенных Штатов, укрепляется надежда на наступление новой, лучшей эры на Ближнем Востоке. При этом они очень легко забывают, что в Ливане, Палестине, Ираке, Турции и вот, наконец, в Египте Соединенные Штаты и Запад лишились всех старых союзников. Если так пойдет и дальше, Абдулла II вынужден будет актуализировать свою теорию шиитского полумесяца: если в ведущих государствах Ближнего Востока будут доминировать союзники Ирана или антиамериканские силы, то шиитский полумесяц станет круглым. Для Обамы это означало бы одно – "туши свет".


Джил ЯРОН - журналист, эксперт по Ближнему Востоку, пишет для ряда германских СМИ, проживает в Тель-Авиве

Оригинал статьи на немецком языке был опубликован в журнале "Internationale Politik" №2 за 2011 г.