© picture alliance / landov

Кто определяет политику переходного периода в Тунисе?

Изабель Шефер | После свержения президента бен Али, всемирного восторга мужеством тунисцев и  революционного опьянения в Тунис возвращается будничная жизнь. Какая политическая модель должна прийти на смену авторитарному режиму бен Али, какие силы в состоянии дать ход назревшим экономическим реформам?

В Тунисе нет своего Нельсона Манделы, своей Аун Сан Су Чжи и даже своего Мохаммеда аль-Барадеи. По крайней мере пока не появился такой харизматический лидер, который был бы с ними сопоставим. Но кто отсутствует сегодня, может возникнуть в недалеком будущем, на предстоящих выборах нового президента. В то время как обстановка по-прежнему остается напряженной, и переходное правительство, и жители страны понимают, что время поджимает и от успешной политики в течение ближайших месяцев будет зависеть очень многое: общественное спокойствие, доверие к новым институтам и новому руководству, присутствие иностранных компаний и инвесторов, возвращение туристов.

Тунис ожидают серьезные испытания. Вначале переходное правительство должно снова взять под контроль "улицу", ушедших в подполье силовиков и сбежавших заключенных. Продолжающиеся стычки и акции возмездия свидетельствуют о том, что общественная безопасность остается под угрозой. В некоторых общественных местах столицы (на авеню Бургибы, площади Правительства) порядок восстановлен, но в деревнях, а также городах Бизерта, Гафса, Эль-Кеф, Кассерин происходят новые столкновения демонстрантов с полицией. Иногда члены бывшей правящей партии "Демократическое конституционное объединение" (ДКО) даже платят молодым людям и военным за то, что они чинят беспорядки. Между тем необходимо, чтобы переходное правительство оправдывало оптимистические ожидания населения, которое надеется, что с каждым днем все будет меняться и становиться лучше.

Пока никто не знает, каким в принципе должен быть облик нового свободного Туниса, какая политическая система должна прийти на смену авторитарному режиму бен Али. До революции, вспыхнувшей в стране совершенно неожиданно, почти никто об этом не задумывался всерьез, несмотря на то что глубокое разочарование и недовольство накапливались более 20 лет. Теперь, когда прошла первая эйфория от успеха в реализации общих целей ("Убирайся, бен Али! убирайся, ДКО!"), выяснилось, что идеи о будущем Туниса сильно разнятся. Чему отдать предпочтение: светской государственной системе по французской, британской, американской модели или умеренной исламской демократии турецкого образца? Многие прежде всего надеются на скорое улучшение материальных условий, появление новой работы, снижение цен на продовольствие. Многие хотят, чтобы наконец восторжествовала справедливость, чтобы бывшие тираны были привлечены к ответу и понесли заслуженное наказание. Кто-то даже готов совершить возмездие собственными руками.

Другой открытый вопрос связан с легитимностью переходного правительства и предпринимаемых им шагов. Тунисское население дало ясно понять, что оно больше не потерпит министров, принадлежавших старому режиму и являвшихся членами ДКО. Но именно в ДКО начиналась карьера многих политиков. Нынешний парламент не был избран демократическим путем, так же как и члены переходного правительства, которые не обладают непререкаемым авторитетом, чтобы уверенно реализовать на практике любые принятые решения. Это показал пример нового министра внутренних дел Фархата Раджхи. 31 января 2011 г., вскоре после своего назначения, Раджхи чудом спасся от нападения двухтысячной толпы молодых тунисцев, которые, подстрекаемые прежней властью, штурмовали здание министерства. Для стабилизации обстановки необходимо как можно быстрее подготовиться к свободным выборам и начать процесс демократического обновления страны.

Реформы требуются повсюду
Наиболее остро потребность реформ ощущается там, где встает вопрос о соблюдении политических свобод и норм правового государства. Отдельные цензурные мероприятия в отношении прессы и Интернета уже отменены, однако необходимо обеспечить весь комплекс гражданских свобод. В настоящий момент идет работа над изменением закона о выборах и политических партиях, который станет залогом честной предвыборной кампании, а также свободных и честных выборов. ЕС и США уже пообещали оказать помощь при их проведении. Но одни лишь свободные выборы отнюдь не гарантируют установления демократии. Предстоит пересмотреть Конституцию. Кроме этого, требуется реформировать юридические структуры, систему социального страхования, продовольственное снабжение, образование, здравоохранение, туристический бизнес, внешнюю торговлю (прежде всего таможенную службу) и энергетический рынок.

Одной из главных проблем продолжает оставаться коррупция: десятилетиями она исходила и порой намеренно насаждалась сверху, проникнув во все слои общества и сферы деятельности (1). Низкая заработная плата полицейских заставляла их собирать недостающие средства самостоятельно; многим врачам, работавшим на государство, для лечения пациентов был нужен дополнительный стимул в виде бакшиша. Доверие к органам юстиции подорвано. Тем временем переходное правительство объявило, что планирует подписать ряд международных соглашений, в частности Конвенцию ООН против пыток и Статут Международного суда.

Партийная гамма образуется заново и варьируется от тех, кто стремится окончательно искоренить старую систему, чтобы начать все с нуля, до тех, кто из страха перед хаосом, дезорганизацией и анархией не желает перекладывать ответственность на плечи неопытных политиков и потому готов пойти на определенные уступки бывшей политическо-технократической элите. Между этими двумя полюсами расположились группировки самого разного толка: бывшие коммунисты, профсоюзные активисты, правозащитники, либералы, консерваторы и исламисты. Некоторые из противников прежнего режима возвратились из изгнания (в основном, из Франции) и обнаружили, что их голос теперь мало что значит. К примеру, не ждал особо радушный прием вернувшегося левого либерала Монсефа Марзуки. Такова горькая участь всех тех, кто в прошлом, борясь за свободу, стал жертвой пыток, цензуры или ссылки. Параллельно с этим пестрым многообразием, которое наконец получило возможность более свободно и эффективно самоорганизоваться, продолжает функционировать старый государственный аппарат. С одной стороны, это залог относительно спокойного переходного периода, но, с другой стороны, возникает опасность, что в будущем, когда революционный порыв иссякнет, многое попросту останется так, как есть.

Конфликт поколений во всех слоях общества
Революция была не только восстанием против коррумпированного авторитарного правителя, но и следствием конфликта поколений, охватившего все слои тунисского общества. Поэтому сегодня вызывает тревогу тот факт, что ведущую роль в процессе политических реформ играют представители старой правящей элиты. Речь идет о "периферийной" части этой элиты, среди которой люди, какое-то время прожившие во Франции, США или Канаде и благодаря своему социальному положению (влиятельные семьи местной буржуазии, бывшие дипломаты) обладающие определенной интеллектуальной свободой и независимостью. К ним, в частности, относится такой видный деятель, как Ядх бен Ашур, возглавивший Высшую национальную комиссию политических реформ (Haute Commission nationale pour la réforme politique). На нее возложен ряд первоочередных задач: изменить закон о выборах; создать прозрачные демократические условия для подготовки и проведения свободных выборов; обеспечить честную и свободную предвыборную кампанию; разработать более либеральный закон о прессе, который защитит свободу и независимость прессы и информационной политики.

Тауфик Будербала, руководитель Национальной комиссии по расследованию  преступных деяний за последний период (Commission nationale d'établissement des faits sur les abus durant la dernière période), и Абдельфаттах Амор, глава Национальной комиссии по установлению фактов злоупотреблений и коррупции (Commission nationale d'établissement des faits sur les affaires de malversations et de corruption), также принадлежат этому кругу и пользуются большим авторитетом в обществе (2). Задача комиссии Амора – выявить преступления режима бен Али и содействовать процессу примирения с теми, кто пострадал от системы, но мирился с ней и не участвовал в акциях протеста.

Некоторые министры переходного правительства вернулись из-за границы обогащенные международным опытом. Среди них профессор математики Эльес Джуини, министр-помощник премьер-министра, отвечающий за социально-экономические реформы. Однако по-прежнему открыт вопрос, смогут ли все эти эксперты и научно-технические специалисты оправдать надежды и ожидания молодого поколения тунисцев. Многие лидеры бывших оппозиционных партий, будь то социал-демократы Мустафа бен Джафар (Демократический форум за труд и свободы) и Ахмед Ибрагим ("Ат-Тадждид") или марксист Ахмед Неджиб Шебби (Прогрессивная демократическая партия), также люди более старшего поколения.

Выразители политических чаяний молодежи совершенно не представлены ни в переходном правительстве, ни в руководстве оппозиционных партий. Между тем сегодня  поколение 25-45-летних должно непосредственно участвовать в строительстве нового Туниса. Правда, чтобы пойти навстречу пожеланиям демонстрантов, через несколько дней после бесславного бегства бен Али, в состав переходного правительства на должность государственного секретаря по делам молодежи был введен один из вождей "фейсбук-революции", интернет-блоггер Слим Амаму (Twitter: Slim404). Но он быстро адаптировался к ситуации, к тому же подобного жеста было явно недостаточно. Будущая предвыборная кампания покажет, появятся ли в Тунисе высококвалифицированные "молодые лидеры".

В отличие от большей части нынешних ведущих оппозиционеров и других влиятельных политиков, Рашид Ганнуши, основатель долгое время запрещенной и всячески притесняемой исламистской партии "Ан-Нахда", сразу после падения режима начал очень профессионально использовать сеть Facebook. "Ан-Нахда" больше ассоциирует себя с турецкой Партией справедливости и развития, чем с иранским аятоллой, и выступает как некоррумпированная демократическая сила, представляющая современный ислам. Число ее сторонников среди тунисского населения оценивается в 30%, однако точные статистические данные отсутствуют. После двадцатилетней лондонской эмиграции 6 февраля в аэропорту Туниса Рашида Ганнуши с воодушевлением встретили несколько тысяч его приверженцев. Теперь тунисские женщины либеральных взглядов опасаются, что свободы, завоеванные ими с величайшим трудом, будут снова утрачены. В то же время стоит отметить, что поскольку при бен Али исламисты считались врагом номер один, исламская культура стала своеобразной культурой протеста, не только среди мужчин. Немало женщин носили платок-хиджаб как символ свободы и протеста против гнета бен Али. Хотя в революции "Ан-Нахда" не принимала активного участия, сейчас она старается заскочить в уходящий поезд.

Более значимую роль в революции сыграли профсоюзы. Многие члены Всеобщего союза рабочих Туниса (ВСРТ) участвовали в организации забастовок и демонстраций. Из-за этого они стали объектом атак для сторонников бен Али, разгромивших несколько региональных представительств ВСРТ. Одновременно вспыхнул крупный конфликт внутри профсоюзного движения. В адрес руководства и лично генерального секретаря Абдесалема Джерада звучали обвинения в причастности к махинациям режима. Несмотря на это ВСРТ остается одной из главных политических сил, движущих процессом реформ. 1 февраля 2011 г. Хабиб Гиза смог официально учредить новый профсоюз – Тунисскую всеобщую конфедерацию труда, которая на протяжении четырех предыдущих лет существовала подпольно. Цель конфедерации – защищать экономические и социальные права наемных работников, отстаивать профсоюзный плюрализм и независимость профсоюзов, активно влиять на социальные процессы в рамках предстоящего переходного периода. Профсоюзные активисты наверняка сыграют важную роль в реформировании государственной системы. Точно так же, как многочисленные адвокаты, которые с самого начала поддержали революцию и потому до сих пор подвергаются угрозам и даже нападениям со стороны коррумпированных пособников свергнутого режима. Немалый вклад в успех революции внесли деятели СМИ, культуры и искусства. Большинство ведущих бизнесменов и работодателей проявляют лояльность к переходному правительству, несмотря на то что внутри их Тунисского союза промышленности, торговли и ремесел поначалу возник раскол: одна часть приветствовала начавшиеся изменения, а другая была против.

"Да" поддержке, "нет" вмешательству
Многие из вышеупомянутых игроков были вовлечены в политику времен бен Али и вольно или невольно были причастны к деяниям режима. Где сегодня провести границу толерантности? Кого можно реабилитировать и "использовать вторично", а кто окончательно вышел из игры? Подобные вопросы будут занимать тунисское общество в ближайшие месяцы и годы. При этом острейшая потребность в реформах заставляет придерживаться известного прагматизма. До революции бытовало мнение, что в Тунисе отсутствует независимое гражданское общество. И все же оно кое-где существовало, ведь в противном случае не удалось бы свергнуть бен Али.

Наконец, как отреагирует большинство тех, кто поддерживал старый режим, жил за его счет или имел от него какие-то иные выгоды? Ясно, что такие люди негативно воспримут любые реформы и тотчас выступят с критикой, если демократический процесс перестанет протекать гладко, говоря: "Посмотрите, ведь раньше было лучше!" Успех процесса реформ будет напрямую зависеть от того, останется ли армия на стороне революции. В этой связи решающее значение имеет позиция главного военного – генерала Рашида Аммара. По-прежнему существует опасность, что революция будет "приватизирована". Поэтому реформаторским силам необходима дифференцированная поддержка Европы, но без вмешательства, наставлений и прессинга ожиданий.

В преддверии запланированных на июнь 2011 г. выборов вырисовываются некоторые перспективы. Премьер-министр переходного правительства Мохаммед Ганнуши (не является родственником Рашида Ганнуши) объявил, что уходит с политической авансцены. Среди светских либеральных и левых движений произойдет раскол. Умеренные исламисты создадут мощную организацию и выступят серьезной политической силой. Бывшие члены ДКО образуют различные новые партии, как либеральной, так и консервативной (не исключено появление своего рода партии-преемницы ДКО по модели германской ПДС) ориентации. Может возникнуть какое-то новое объединение, которое возглавит бывший министр иностранных дел Камель Морджане, надежда прогрессивного крыла ДКО и политик, получивший международное признание.

Помимо этого, результат работы тунисской "лаборатории реформ" будет зависеть от развития событий в соседних государствах, Алжире и Ливии. Тунис – это маленькая страна, географически втиснутая между двумя авторитарными гигантами, которые едва ли станут с восторгом наблюдать, как посередине между ними развивается либеральное, независимое, демократическое и процветающее государство. Но мирный переход к демократическому государственному устройству в Тунисе возможен. Пока что сложно однозначно судить, дала ли страна дополнительный толчок для новой волны демократизации внутри всего арабского мира, однако динамика текущих событий и в особенности революция в Египте позволяют так думать.


(1) Подробное описание коррупционных преступлений клана бен Али-Трабелси см. в: Nicolas Beau et Catherine Graciet: La régente de Carthage: Main basse sur la Tunisie, Paris 2009.
(2) В состав трех названных комиссий вошли юристы, политики и общественные представители.


Изабель ШЕФЕР, старший научный сотрудник Берлинского университета им. Гумбольдта, тематика: "Международные отношения и средиземноморские исследования", в настоящий момент находится в Тунисе.


Оригинал статьи на немецком языке был опубликован в журнале "Internationale Politik" №2 за 2011 г.