Борьба против афганских опиатов является приоритетной задачей

Виктор Иванов | Свой декабрьский выпуск журнал IP посвятил теме "организованная преступность". Об опасности недооценки международным сообществом проблем, которыми чревата глобальная торговля наркотиками, предупреждает председатель Государственного антинаркотического комитета РФ. Он призывает к энергичным действиям против афганского наркопроизводства.


Осенью 2011 года исполнится десять лет с начала военной операции США и НАТО в Афганистане. Ситуация в стране нестабильна, более того, она ухудшается. Однако те расхожие объяснения, которые обычно приводятся на эту тему в СМИ, не охватывают в достаточной мере всю проблематику: часто приходится читать исследования на тему агрессивного исламизма или столкновения цивилизаций или же пассажи о "факторе США", которые якобы с целью защиты своих эгоистических геополитических интересов сознательно дестабилизируют регион.

В соответствии с подобными теориями заговора, США вероломным способом –  под предлогом экспорта демократии – разжигают так называемые "вооруженные конфликты низкой интенсивности" для удовлетворения своего спроса на ископаемые виды топлива на Ближнем и Среднем Востоке. Гораздо более обоснованным является указание на обширную террористическую сеть в регионе, которая, несмотря на колоссальные по масштабу и финанасовым затратам усилия по противодействию ей, контролирует страну, вновь и вновь подрывая сами основы государственных и общественных институтов в Афганистане и соседних странах.

Тем не менее в настоящее Талибан практически не может более рассматриваться в качестве террористической организации. По официальной оценке США и Афганистана, поддерживаемой также Организацией Объединенных Наций, движение талибов следует рассматривать как политическую оппозицию, или, по крайней мере, как повстанцев, с которыми необходимо вступать в переговоры. Генерал Джеймс Джонс, до недавнего времени советник Президента Обамы по национальной безопасности, в ходе слушаний в Конгрессе 4 октября 2009 года оценил угрозу терроризма следующим образом: в Афганистане остается менее ста членов Аль-Каиды, которые не располагают военными базами и, следовательно, не обладают возможностями для организации крупномасштабных террористических актов.

Одному боевику Аль-Каиды в Афганистане противостоит почти полторы тысячи солдат международной коалиции; ежегодные затраты налогоплательщиков на уничтожение каждого отдельно взятого члена террористической сети составляют порядка 300 миллионов долларов. Если в момент начала афганской кампании терроризм, без сомнения, был фактором определяющим, то за последние девять лет он постепенно отошел на второй план.

С 2003 года на Гиндукуше приоритетной является другая проблема, которую, однако, и по сей день международное сообщество не склонно рассматривать всерьез –  наркоиндустрия. В последние годы производство наркотиков в Афганистане достигло беспрецедентных масштабов, и сегодня оно играет отнюдь не подчиненную роль. Более того, возникает все больше оснований утверждать, что глобальный терроризм порождается именно афганским наркопроизводством. Таким образом, наряду с привычной логикой, согласно которой террористы поддерживают торговлю наркотиками в целях создания собственной экономической базы, справедлива и прямо обратная: наркопроизводство порождает терроризм.

Тот факт, что объемы выращивания и торговли афганскими опиатами стремительно растут, не в последнюю очередь связан с военной операцией, которая существенным образом меняет внутренние процессы и структуры в стране, прежде всего, в четырех основных моментах:
1. Растущее недовольство местного населения вылилось в формирование широкой политической оппозиции, состоящей из целого ряда партий и движений, в которой Талибан уже не играет ключевой роли.
2. Консолидирующаяся оппозиция, поддерживая ожесточенное вооруженное противостояние, породила колоссальную динамику роста боестолкновений в Афганистане, что привело к устойчивому росту организованной преступности.
3. Высокая интенсивность этих столкновений уничтожила те экономические условия, при которых крестьяне могли выращивать традиционные сельскохозяйственные культуры. Гораздо более рентабельным занятием стало разведение и выращивание опиумного мака.
4. Количество беженцев превышает четыре миллиона человек; из их числа рекрутируются многочисленные наркокурьеры. Кроме того, происходит дестабилизация всего афганского общества из-за широкого распространения наркотической зависимости среди молодежи.

Таким образом, наркотики уже давно превратились в центральную проблему в Афганистане –  и не только для этого региона, но также для России и промышленно развитых стран Запада: производство опиума в Афганистане в период с осени 2001-го до конца 2007 года увеличилось более чем в сорок раз. Хотя в Афганистане в 2010 году было произведено 3600 тонн опиума, то есть в два раза меньше, чем в 2009 году, но это все-таки в 20 раз больше, чем во времена режима талибов в 2001 году (185 тонн). Впрочем, спад производства в этом году связан отнюдь не с успешной стратегией борьбы с наркотиками, а с климатическими факторами и грибковыми болезнями, поразившими опиумный мак. 

Параллельно с этим площадь маковых полей в период между 2000 и 2010 годами увеличилась с 82000 до 123000 га , также подскочило и потребление афганских опиатов: 711 тонн опиума в год потребляется в Европе, 549 – в России и 212 – на Американском континенте. По оценкам Организации Объединенных Наций, от последствий приема афганских наркотиков в мире ежегодно умирают более 100000 человек; значит, в первые десять лет нового тысячелетия жертвами афганских наркотиков стал один миллион человек, из них ежегодно – 10000 гражданских лиц из государств-членов НАТО.  В России в последние годы также значительно выросло число смертей, вызванных злоупореблением наркотиков, – это 40000 человек в год. Не только героин, но и гашиш быстро распространяются как в России, так и во всем мире.


Экспорт нестабильности и террора

Кроме того, торговля афганскими опиатами в значительной степени способствует развитию нестабильности, экстремизма, организованной преступности и терроризма, причем не только в самом Афганистане, но и далеко от эпицентра их производства. Приведем лишь несколько примеров: нескончаемые теракты и международная преступность на Северном Кавказе финансируются за счет афганского наркотрафика, равно как и беспорядки и вооруженные столкновения в Ферганской долине. Вспышки сепаратизма и экстремизма в Синьцзян-Уйгурском автономном районе, по данным китайских спецслужб, целиком и полностью следует приписать торговле афганским героином. Наконец, Косово, расположенное в центре Европы, превратилось в главный перевалочный пункт для афганских опиатов, предназначенных для европейского рынка.

Группы и картели, возникающие на почве афганской и глобальной наркоторговли, порождают террор. В конкурентной борьбе за влияние, рынки и контрольные функции они преступным образом используют политические структуры; образуются влиятельные анонимные и транснациональные центры власти, которые финансируются за счет наркоторговли и существенно подрывают власть и суверенитет государств. По данным UNODC, годовой доход черного рынка наркотиков доходит до 500 миллиардов долларов, что эквивалентно 5-8% легального мирового торгового оборота. Для сравнения: доли сталелитейной и автомобильной промышленности на международном рынке составили соответственно 2,8% и 5,3%, нефтегазового сектора –  8,6%. Нелегальный бизнес делается главным образом на наркотиках, их доля в нем доходит до 78%, тогда как незаконная торговля оружием составляет 7%, а торговля людьми, проституция и миграция –  оставшиеся 15%.

В настоящее время основные игроки в глобальной наркоторговле в значительной мере являются также участниками глобальных финансовых и экономических рынков и, таким образом, де-факто представляют собой главный пусковой механизм глобального экономического кризиса. Насколько велики инвестиции наркобизнеса в терроризм и экономику, стало ясно, когда в 2009 году, в разгар мирового финансового кризиса, наркомафией, как убежден бывший глава UNODC Антонио Коста, в банковские системы ряда ведущих государств мира в качестве ликвидного капитала для компенсации финансовых потерь было направлено порядка 352 миллиардов долларов. Транснациональные группы, осознающие свое экономическое и террористическое могущество, все в большей степени воспринимают себя в качестве политических субъектов. Если к этому добавляется религиозный контекст, то возникает взрывоопасная смесь, чья агрессия направлена на развитые страны, живущие в достатке и мире.

Производство наркотиков в Афганистане прежде всего способствует подпитке таких незаконных сетей. Наши исследования показывают, что в течение последних семи лет произошла впечатляющая концентрация и централизация наркомафии в горах Гиндукуша: исчезнувший с момента начала войны полноценный политический субъект был замещен транснациональной наркомафией. В течение десяти лет сформировалась целая система наркокартелей в Центральной Азии, которая напоминает мексиканские структуры. При этом в Центральной Азии, вероятно, появились уже не только отдельные анонимные центры власти и большое количество мощных наркокартелей, но также и командный центр, который очень заинтересован в сохранении нынешнего наркопроизводства, ведь финансовая выгода от торговли афганскими наркотиками весьма значительна: по данным ООН, это по меньшей мере 65 миллиардов долларов ежегодно. Интересно то, что доля Талибана –  согласно расчетам Организации Объединенных Наций –  при этом ничтожно мала: менее 0,2%. Основными выгодоприобретателями этого бизнеса являются другие силы, они не имеют никакого отношения к националистическому движению Талибан.


Фиаско международного сообщества...

Тем удивительней, что борьба с наркотиками была почти полностью прекращена. Анализ действий международного сообщества убедительно демонстрирует крайне недостаточное внимание к проблеме афганского наркопроизводства и отсутствие до сих пор взвешенных оценок со стороны самого международного сообщества. Это не в последнюю очередь доказывает итоговый документ Лондонской конференции по Афганистану, состоявшейся 28 января 2010 года, где лишь в 27-м пункте кратко упоминается тема наркотиков. Конечно, простое использование военной силы бессмысленно: это приводит лишь к образованию новых террористических ячеек, которые с помощью современной банковской системы могут в мгновение ока перевести деньги из одного региона в другой.

В концентрированном виде ситуация в Афганистане в целом представлена в провинции Гильменд, где производится более 65% мировых опиатов. Однако выявленные нами анонимные центры власти контролируются отнюдь не с территории самой провинции Гильменд, а с севера страны, где расположены нарколаборатории, или извне Афганистана. Хотя весной 2010 года Генеральный секретарь НАТО Андерс Фог Расмуссен и оценил проведенную в этой провинции операцию Моштарак как "большой успех", однако в итоге никакого изменения в ситуации с повстанцами не произошло, а объемы наркопроизводства не только не снизились, но и выросли. Решение НАТО об уничтожении нарколабораторий вместо уничтожения наркопосевов привело к тому, что новая стратегия США по борьбе с незаконным оборотом наркотиков в Афганистане, представленная в марте 2009 года тогдашним специальным представителем США в Афганистане и Пакистане Ричардом Холбруком, оказалась малоэффективной. Было ликвидировано ничтожно малое количество наркоплантаций –  порядка 2000 га.
Что касается нарколабораторий, то Холбрук передал российской стороне официальные данные: в 2008 году уничтожено 13 лабораторий, а в 2009-м – уже 25. В то же время в 2010 году наши спецслужбы обнаружили 425 лабораторий, тогда как в 2008 году их было 175. Таким образом, темпы роста числа лабораторий значительно превышают темпы их ликвидации.


... и международное сотрудничество

Россия крайне обеспокоена этим отсутствием эффективности. Необходима энергичная борьба с колоссальной индустрией наркопроизводства в Афганистане, полное уничтожение плантаций и лаборатории. Пора признать, что разрушительная сила глобальной наркоторговли представляет собой реальную угрозу для всего мира. Поэтому отнюдь не случайно, что торговля кокаином уже расценивается странами Западного полушария как глобальная угроза: Организация американских государств приняла 8 июня 2010 года Стратегию по борьбе с наркотиками для стран Американского континента. Решение Совета Безопасности ООН от 13 октября 2010, получившее свое выражение в резолюции № 1943, где наркопроизводство в Афганистане оценивается как угроза миру и стабильности международного сообщества, являет собой еще один большой шаг в правильном направлении.

Наконец, гораздо большее значение должна приобрести стратегия борьбы с наркотиками в Восточном полушарии. Основой для этого может послужить российский план по борьбе с наркопроизводством в Афганистане Радуга-2, разработанный по аналогии с предназначенным для Афганистана планом UNODC Радуга. Радуга-2 разработана Федеральной службой по контролю за оборотом наркотиков РФ и включает в себя, среди прочего, искоренение посевов опиумного мака и обмен информацией между спецслужбами стран-участниц.

В рамках данной стратегии российские и американские структуры, занимающиеся контролем за оборотом наркотиков, уже провели ряд операций в Афганистане. Динамика этого процесса должна получить соответствующее сопровождение на международной арене, в том числе в рамках ООН, “большой восьмерки”, “большой двадцатки” и других международных организаций. Если не принять решительных и эффективных мер, то раковая опухоль наркоиндустрии даст метастазы, которые сведут на нет возможности мирного и созидательного развития международного сообщества.


Виктор ИВАНОВ – председатель Государственного антинаркотического комитета, директор Федеральной службы Российской Федерации по контролю за оборотом наркотиков (ФСКН), Москва

Оригинал статьи на немецком языке был опубликован в журнале "Internationale Politik" №1 за 2011 г.