Падение Берлинской стены в международной перспективе

Урсула Лемкуль | Окончание «холодной войны» привело к фундаментальным сдвигам не только в Германии и Европе, произошло смещение границ и на международном уровне. Новые игроки, прежде всего в Азии, набрали экономический и политический вес и расширили радиус своих действий. Значение евроатлантического пространства снижается.


Падение Берлинской стены – это событие не только германской истории. Процессы и тенденции развития, приведшие к открытию «железного занавеса», во многом имеют международное измерение. Речь идет не только о реакции европейских соседей (в особенности, Великобритании, Франции и Польши) на демократическое открытие ГДР и не только о том, как Европейский союз относился к наметившемуся объединению Германии, встроив этот процесс в европейскую интеграционную стратегию.

Падение Берлинской стены имело последствия и для мира вне Европы. Поэтому данное историческое событие необходимо описывать как интернациональную историю, как переплетение взаимосвязей и взаимовлияний. Какие взаимосвязи можно обнаружить между этим событием германской истории и развитием других регионов мира? Какое значение имеют эти переплетения, если мы посмотрим на дискуссию о новом миропорядке, а также для современной историко-политической расстановки сил в глобализированном мире?

Нам хотелось бы более подробно осветить три ключевых вопроса:
1.    Какую реакцию вызвало упразднение конфронтации блоков и сопровождающих их геополитических стратегий в странах Азии, Африки и Латинской Америки, которые находились в центре «холодной войны»?
2.    Какое воздействие оказала ликвидация биполярного миропорядка на международную иерархию сил и стратегическое значение отдельных регионов мира?
3.    Какое значение имеют становящиеся все более сильными транснациональные и трансрегиональные взаимосвязи и взаимозависимости на западный центр, на евроатлантическое пространство?

В качестве ответа на первый вопрос я хотела бы обратиться к тенденциям ренационализации и реэтнизации, которые наблюдаются в международном сообществе после окончания «холодной войны». Падение Берлинской стены является синонимом окончания «холодной войны» и тем самым – конца биполярного миропорядка. Две сверхдержавы, США и Советский Союз, определяли этот миропорядок, их взаимодействие и соперничество имело не только властно-политическую, но и идеологическую окраску. Борьба двух идеологических систем происходила в первую очередь по ту сторону границ евроатлантического мира.

Развернувшиеся после окончания Второй мировой войны сначала в Азии, а затем и в Африке процессы деколонизации теснейшим образом связаны с этим конфликтом систем. Спусковым механизмом войн в Корее, Индокитае, позже – во Вьетнаме, кубинского кризиса, а также многочисленных кризисов и войн на африканском континенте хотя и являлась всегда тема национальной независимости, но острота конфликтов и их геополитическое значение были результатом геостратегического значения этих регионов для международного баланса сил.

Обретение национальной независимости было, как правило, привязано к вопросу, в рамках какой из двух идеологических систем новое государство хотело (или должно было) осуществлять свою независимость. Приобретенная независимость была тем самым зачастую «условной» независимостью, которая должна была подчиняться и подчинялась требованиям и давлению блоковой конфронтации. Гейр Лундестед описывает в этой связи роль США в Европе как «Empire by Invitation».  Ведущая западная держава выступала в качестве гегемона также и потому, что по окончании Второй мировой войны западноевропейские государства были завязаны на поддержку со стороны Вашингтона и предложили ему взять на себя также и политическое руководство. Аналогичные процессы можно наблюдать в Юго-Восточной и Восточной Азии. В Японии и Южной Корее ведущая роль США в военной области даже закреплена в Конституции.

Давление «холодной войны» привело, однако, не только к появлению новых, зачастую добровольных зависимостей народов, освободившихся от колониального господства; платой за конфронтацию блоков стало также возникновение разделенных национальных государств в Германии, Корее, Вьетнаме, Китае, Йемене и на Кипре. Тем самым центральная примета «холодной войны» – наряду с возникновением новых зависимостей – это становление нового территориально-пространственного порядка. Многие национальные государства, созданные в 50-е и 60-е гг. в ходе деколонизации, имели искусственные территориальные границы, обязанные своей конфигурацией не столько исторически сформировавшимся идентичностям, сколько необходимости соблюдения паритета сил между Западом и Востоком. Это можно увидеть на примере многих государств Персидского залива, периферии бывшего СССР или Балкан.

В этих искусственных территориальных образованиях исторически сформировавшиеся, этнически определенные пространственные концепции были оттеснены на задний план в угоду перекраивания территорий. Уже в период «холодной войны» в отдельных случаях это приводило к конфликтам между конкурирующими этническими группами. Завершение блоковой конфронтации окончательно высвободило внутренний конфликтный потенциал этих искусственных национальных государств. Войны на Балканах, ситуация в Сомали – это только несколько примеров, которые можно привести здесь в первую очередь.

В основе этих конфликтов лежат тенденции денационализации и деэтнизации, скрывающие в себе конфликтный потенциал, который нельзя недооценивать. Возникшие в условиях «холодной войны» государственные образования и закрепленные за ними территориальные границы после падения Берлинской стены все больше ставятся под вопрос. Искусственные пространственные образования распадаются, и начинается процесс реорганизации национальных государств в новых или старых границах; особенно это проявляется в Африке и на Балканах. В итоге процесс новой территориальной ориентации приводит к возникновению новых очагов нестабильности, которые зачастую располагаются вдоль границ и в приграничных регионах и оказывают отрицательное влияние на ситуацию с безопасностью в международном масштабе. Гражданские войны с этнической подоплекой практически заменили собой войны между государствами.

Смещение границ
С точки зрения экономической политики, после распада биполярного миропорядка на передний план выходят становящиеся все более динамичными процессы взаимозависимости и взаимопереплетений между различными регионами мира. Возникают новые трансрегионально структурированные пространства с интенсивным обменом; мы наблюдаем, как смещаются границы. Геополитическая картина мира, определявшая международную стратегию США по окончании Второй мировой войны, фундаментальным образом изменилась после падения Берлинской стены.

После 1945 года США обеспечили свою глобальную ведущую роль при помощи регионального «burden sharing» (разделения бремени). Они хотели тем самым избежать ошибки, которая, по мнению современников, в значительной мере способствовала закату британской империи в первой половине XX века. Согласно этой точке зрения, Великобритания как ведущая мировая империя потерпела фиаско, поскольку Лондон не понял необходимости делегирования власти. США хотели избежать опасности «imperial overstrech», разделив мир на региональные центры власти и создав в этих центрах власти соответственно по одной ведущей державе. Посредством тесного сотрудничества с этими ведущими региональными центрами должно было произойти смещение международной властной иерархии в пользу Соединенных Штатов. Одновременно с этим национальные государства в отдельных регионах мира должны были при помощи экономической и политической кооперации «врасти» в региональные организации.

Германия и Франция взяли на себя роль мотора европейской интеграции; Японию после «loss of China» (потери Китая) в 1949 году сделали ведущей региональной державой Азиатско-Тихоокеанского региона. В Персидском заливе эту роль должна была взять на себя Персия, т.е. Иран. Региональное экономическое или военное сотрудничество было выстроено под специфические властно-политические требования Соединенных Штатов. США были властно-политической «точкой схода» этой политики, они возглавляли западный лагерь как primus inter pares («первые среди равных»), а внутри международной иерархии сил доминантная роль была отведена евроатлантическому пространству.

С падением Берлинской стены изменилось значение регионов, не входящих в евроатлантическое ядро. Латинская Америка, Азия/ Тихоокеанский регион, Ближний и Средний Восток, в определенном смысле также и Африка все более уверенно выступают на международной арене. Изменение политической роли этих регионов мира связано однако не только с окончанием «холодной войны». Оно является результатом развернувшихся с 70-х годов процессов экономической и культурной глобализации, которые приобрели новую динамику после падения Берлинской стены. События 1989 года в сочетании с ускорившейся глобализацией поставили под вопрос возникшую в период «холодной войны» международную иерархию сил, имевшую также этническую и культурную составляющие.

Подъем Азии
Сегодня особенно наглядно мы можем наблюдать этот процесс в Азиатско-Тихоокеанском регионе. В Азии с середины 80-х годов происходят экономические, политические и культурные подвижки, которые не только способствуют формированию нового понятия о «тихоокеанском пространстве», но и изменяют решительным образом и на долгосрочную перспективу нынешний миропорядок, ориентированный на Северную Америку и Европу. Внутри этого региона возникла экономическая, политическая и культурная динамика, сделавшая возможным впервые после начала гегемонии Европы в 18 веке подъем незападных обществ: занимавшие ранее периферийные и полупериферийные позиций, они переместились на центральные.

Тихоокеанский регион стал новым, альтернативным центром влияния, составляющим отчасти конкуренцию атлантическому центру. Главной движущей силой динамики и процесса регионализации в Тихоокеанском регионе выступают экономическое развитие и торговые отношения, за которыми следуют или, соответственно, их сопровождают процессы политической институционализации, а также культурное сближение. Так, в последние 30 лет Тихоокеанский регион превратился в новый центр действий в мировой экономике. Этот подъем стал возможен, среди прочего, благодаря замечательным экономическим успехам Японии, «четырех драконов» – Южной Кореи, Сингапура, Гонконга, Тайваня, а также «четырех тигров» – Малайзии, Таиланда, Филиппин и Индонезии.

Сегодня усиление экономического значения региона связано, прежде всего, с экономическим подъемом Китая и Индии. В частности, Китай, как центр мирового производства, символизирует собой изменившуюся роль Азии в мировой экономике. Токио, Гонконг, Шанхай, и Сингапур в настоящее время относятся к важнейшим мировым финансовым центрам, Китай, Япония и Корея – к наиболее значительным странам-экспортерам капитала; японские и китайские банки являются сегодня самыми крупными институтами своего профиля в мире. Ожидается, что с кризисом американской банковской и финансовой системы Восточная Азия будет играть все более важную роль на глобальных финансовых рынках. 

Прежде всего благодаря таким структурам как АСЕАН, АСЕАН+3, Азиатский банк развития, а также АТЭС, находящемуся под влиянием США, институциональное значение этого региона возрастает. Центральную экономическую роль Тихоокеанского региона уже сегодня можно увидеть на примере усиления конкуренции вокруг природных ресурсов и повышения цен на продовольствие, на которые оказывают влияние изменившиеся привычки потребителей. Примечательно то, что более половины всех мировых товаров класса «люкс» реализуется в Азии.

Это оказывает существенное воздействие на такие сложившиеся народные хозяйства как США: американская идея экономики с низкими ценами, ориентированной на потребление, более немыслима без производства в Азии и прежде всего – в Китае. Кроме того, в Китае и Японии сосредоточена большая часть американских государственных займов. Снижающееся влияние сложившихся народных хозяйств на экономики азиатских стран проявляется также в значительном росте внутриазиатского торгового оборота. Как экспортеры сырья и как торговые партнеры азиатских стран, государства Латинский Америки увеличивают свое экономическое значение в мире и освобождаются от своей зависимости от США.

Территориальное расширение
Мы наблюдаем территориальное расширение Азиатско-Тихоокеанского региона и его приближение к западному побережью США и Латинской Америки. По мере того, как территория западного полушария становится все более азиатской, евроазиатское пространство утрачивает свое значение. Эти процессы территориальных подвижек, вызванные в первую очередь экономическим обменом и миграционными потоками, оказывают свое действие на социальную и культурную структуру соответствующих территорий. Среди языков общения в США и Канаде китайский язык занимает третье место. Мигранты из Японии и Кореи относятся к самым успешным этническим группам в США, глубоко меняя тем самым социальную структуру Америки. Наметившаяся здесь тенденция будет в средне- и долгосрочной перспективе иметь свои последствия и в области политики, причем как внутренней, так и внешней.



Урсула Лемкуль,
профессор,cпециалист по новейшей истории,
вице-президент Берлинского Свободного университета




Оригинал статьи на немецком языке был опубликован в журнале "Internationale Politik" № 11/12 за 2009 г.