Леонид Шокин "На Волге. Кимры" (1930-е гг.)

В фотоискусстве СССР многим видны лишь полюса: взрыв авангарда и ели соцреализма, Родченко и доска почёта. Третьего, вроде как, нет, хотя... В Берлине открылась выставка "Тихое сопротивление". Её герои – русские пикториалисты.

На рубеже XIX-XX веков не все были готовы видеть на снимках лишь зафиксированные объекты, и пикториализм удовлетворял жажду прекрасного и символичного. Представители нового стиля фотоискусства при помощи печатной техники имитировали живопись реализма как раз так, что их работы больше походили на картины, чем на рядовые фотографии. Но низвергатели-новаторы сочли пиктореализм слабостью, сравнивая ее приверженцев с монахами, цепляющимися за мёртвую латынь.

Казалось бы, да – рождённый в ХIX столетии, в XX-м пикториализм себя изжил. Но в России его ждал новый взлёт. Жестокий век сеял нетерпимость, а у русских пиктореалистов традиции уживались с новейшей аппаратурой, дух передвижников – с символизмом. Со снимков Александра Гринберга, Юрия Ерёмина, Николая Андреева, Василия Улитина, Николая Свищёва-Паоло и Леонида Шокина не грозит "громящий кулак" коллектива, так как их не влекла поступь эпохи. Это и не удивительно: Гринберг, например, в годы Первой мировой был в германском плену, а Андреев тянул лямку солдатчины и в мировую войну, и в гражданскую.

Объективы пикториалистов жаждали гармонии, ловя "Русь уходящую": волжские просторы, городок, не тронутый огнём "монументальной пропаганды". Снимок "Лето" (1926) Юрия Ерёмина будто взгляд язычника-вятича. Кто та младая дева со снопом: божество иль человек, созданный по образу его? Глядишь – и не веришь, что был голод в Поволжье и грядет коллективизация.

Русским светописцам рукоплескали Лондон и Рим, Париж и Берлин. Лишь родина клеймила за "отсталость тем". Неистовый Александр Родченко в журнале "Новый ЛЕФ" обзывал пикториализм фотографией "под живопись". "Мы обязаны экспериментировать", – внушал он тем, чьё восхищение миром было не обязанностью, а состоянием души. Если уж Родченко их порицал, что говорить о "гражданах начальниках"? Свищёв-Паоло, к примеру, знал восемь языков – подобное "барство" бесило уже само по себе.

Судьба пикториализма в советской России была печальна. "Правый уклон" в фотографии" всё больше злил новых "хозяев" искусства – и в конце концов был ими растоптан. В 35-м Гринберг, "посмевший" выставить снимки обнажённой натуры, за "порнографию" брошен в ГУЛАГ, Улитин выслан из Москвы, затравленный Андреев всё чаще болел и в итоге ослеп. Уцелевший на войне Шокин "мирно" спивался в родных Кимрах, тех самых, что воспел, как Ван Гог воспел Арль, а Шагал – Витебск. Сохранилась записка к директору школы: фотограф просил за работу рубль двадцать – сумму, равную стоимости бутылки. В то время в некогда любимой (а теперь такой чужой) Москве колдовал над снимками Ерёмин, вытесненный с выставок в ванную коммуналки: ночами он тайно проявлял фото.

Родина признала их лишь посмертно – "отсталых", "безыдейных"  и... талантливых. Посмотреть на работы русских пикториалистов можно на выставке "Тихое сопротивление" в берлинском культурном центре Мартин-Гропиус-Бау до 18 декабря.

Дмитрий Новоселов                

28.11.2011

Сохранение вашей оценки...

Эта новость еще не оценена. Станьте первым!