Книги Ленца – бестселлеры на все времена

Романист, новеллист и драматург старшего поколения Зигфрид Ленц (Siegfried Lenz), имя которого ставят в один ряд с неоспоримыми авторитетами Вальзером, Грассом, а иногда и Бёллем, в добром здравии отмечает 85-летие. Вместе с ними Ленц основал влиятельную "Группу 47" – послевоенное объединение писателей, считавших, что им недоступна "роскошь невиновности".

В весьма почтенном возрасте он продолжает жить активно, курсируя между Гамбургом и одним из островов на датском побережье, а совсем недавно во второй раз вступил в брак. Список "заслуг" Ленца впечатляющ: 14 романов, два десятка экранизаций, 30 престижных премий и наград, среди них имени Лессинга, Гёте и Манна. Вышедшая пару лет назад новелла "Минута молчания" сегодня вернулась в список бестселлеров, как это уже не раз случалось с Ленцем.  

В число популярных немецких писателей его выдвинул роман "Урок немецкого" (1971), хотя уже драма-притча "Время невиновных", возникшая из двух радиопьес явно под влиянием Сартра, выдвигает на первый план его основную тему – ситуация, определяемая насилием режима над личностью, а также насилие одного человека по отношению к другому. Драматург исследовал  поведение засаженных в клетку "тайной полицией" мещан-перевертышей, тихих обывателей и одновременно жестоких, злобных тиранов.

Ленц разделил судьбу своих одногодков, попавших со школьной скамьи в гитлерюгенд или вермахт, но нашедших в себе силы после проигранной войны сделать моральной максимой творчества пути "преодоления прошлого". Вернувшись из английского плена, Ленц изучал философию и историю литературы, работал редактором в газете Die Welt, а с начала 50-х целиком посвятил себя литературе. Роман "Урок немецкого", точно отразивший затхлый политический климат ФРГ того времени, имел феноменальный успех. Ленца интересовали не проблемы конформиста в оформляющемся обществе потребления, а прежде всего страдания индивида в условиях Третьего рейха, его вина и ответственность за происходящее.

Герои ленцовской прозы – чуждый миру человек, общественный аутсайдер. Как подметил критик Марсель Райх-Раницкий, друг и большой почитатель творчества Ленца, они не борцы, а скорее "пассивные натуры, гонимые, находящиеся в обороне жертвы исторической ситуации, или просто жизни". Тем не менее проза Ленца коренным образом отличается от прозы и драмы западногерманских абсурдистов 50-х годов: безнадежная борьба все же возвращает героя, обманутого и проигравшего, к самому себе.  

"Видите ли, состояние современного мира не даёт мне повода для позитивных програм. У меня нет рецептов райской жизни на этой земле. Мы не можем изменить природу человека, человек заведомо агрессивен", – сказал однажды Ленц. При этом он не устает призывать читателей к соучастию и милосердию, надеясь, что они проявят интерес к моральной проблеме, посмотрят на неё глазами автора.

Умение бросить вызов Ленц ценит гораздо меньше, нежели искусство "эффективного соглашения" с читателем, необходимое, чтобы уменьшить существующее зло. От современного писателя он безоговорочно требует соучастия: "В нашем мире и художник становится соучастником – беззакония, голода, преследования и рискованных мечтаний… Ему не доступна "роскошь невиновности".

Такой человек помогает "понять мир" –  соучастник, с художественным образом которого Ленц связывает свои излюбленные мотивы: случай, побег и преследование, равнодушие, протест и неудавшуюся жизнь. Писатель выходит за рамки экзистенциалистской отстраненности, продолжая верить в диалог культур, толерантность, преодоление непонимания и одиночества.

По Ленцу, глобализация давно бросила нам вызов: "Мир срастается в единое целое, мы все больше зависим друг от друга". Найдется ли в нем место соучастию, зависит от каждого из нас, от нашего ощущения сопричастности, вины к происходящему вокруг.

Владимир Колязин

17.03.2011

Сохранение вашей оценки...

Эта новость еще не оценена. Станьте первым!