Макс Либерманн, автопортрет

Как его только ни ругали: за отсутствие вкуса, за жизненную позицию, за еврейское происхождение. Прошло время и его стали превозносить, называя немецкой ласточкой французского импрессионизма. На днях в Германии почтили его память – со дня смерти художника прошло 75 лет.

Сперва его прозвали "апостолом уродства" – за то, что крестьяне, швеи и сироты на его полотнах были слишком уж реалистичны. Теперь Либерман – официально признанный "главный импрессионист" Германии, подготовивший почву для развития модерна.

"Грязный мольберт" или "негероические мотивы" – такие "похвалы" сыпались на художника градом. Он всегда реагировал на них с юмором: "Хорошо написанная репка так же прекрасна, как и хорошо написанная Мадонна".

Люди за работой, реалистично и без лишней сентиментальности, унизительной жалости и обманывающей романтики, но при этом и без критических разоблачений – это и стало стилем Либермана. В своих сюжетах он находил природное достоинство, которое не нуждалось в приукрашивании. В 1873 году он поехал покорять Париж, но на Монмартре Либермана тоже не приняли: "пачкающий" полотна немец изысканным французам был не нужен.

Франция, Нидерланды, Италия – Либерман знакомился с выдающимися мастерами того времени в поисках нового себя. Вернувшись в Германию, он приступил к работе над картиной "Двенадцатилетний Иисус в храме". И снова – волна возмущения по всей империи. Газета "Аугсбургер Альгемайне" писала, что художник "изобразил самого уродливого и самого любопытного еврейского мальчика, которого только можно придумать". А общественность  заклеймила его как "осквернителя Господа".

Либерман решил попробовать себя в роли портретиста и написал несколько работ, в том числе портрет своего друга, драматурга Герхарда Хауптмана. Свершилось главное: "марателя холстов" признали, им стали восхищаться. Гумбольдтский университет присвоил художнику звание почётного доктора, и Либерман получил заветное приглашение в сенат Академии художеств. Высшие художественные школы в Вене, Брюсселе, Милане и Стокгольме приняли его в свои члены. Свои портреты Либерману заказывали многие знаменитые берлинцы.

У него болела душа о том, что происходит в его стране. В мае 1933 года в день сожжения книг Либерман заявил прессе: "По моему убеждению искусство не имеет ничего общего ни с политикой, ни с происхождением. Я более не могу относиться к Прусской академии художеств, поскольку моя точка зрения уже ничего не значит". За несколько дней до смерти он сказал: "Я живу исключительно из ненависти. Я больше не смотрю в окно этой комнаты, я не хочу видеть новый мир вокруг меня".

До 28 февраля в выставочном зале Билефельда (Северный Рейн-Вестфалия) продлится выставка "Немецкие импрессионисты". Подробная информация здесь