Алексей Явленский – несломленный гений. "Молчание", 1912/13 гг.

Его картины, висевшие в доме Греты Гарбо, ставили в тупик экспрессивной мистикой, пока однажды не были конфискованы нацистами как "дегенеративное искусство". Сегодня они принадлежат к золотому фонду европейского авангарда, а их автор считается выдающимся художником русского зарубежья. 70 лет назад в Висбадене трагически оборвалась жизнь Алексея Явленского.

Мало кому известный на своей исторической родине художник добавил еще больше "русскости" Висбадену, и без того любимому соотечественниками. В эти дни здесь собрались потомки русской аристократии, внуки и правнуки эмигрантов первой волны, художники и искусствоведы. Они приехали в Висбаден посмотреть на одно из последних полотен Явленского – абстрактную композицию из нескольких плоскостей, написанных вертикальными или горизонтальными мазками.

Свою последнюю крупную серию "Медитация" Явленский создал в середине 30-х годов XX века, скрученный артритом, едва в состоянии держать в руках кисть, со слезами на глазах. Фантастическую тягу к творчеству не сломили ни недуги, ни приход к власти национал-социалистов и последовавший запрет на участие в выставках. Работы Явленского этого периода  темны по колориту, а краски сильно разбавлены и словно в конвульсии разбросаны по холсту.   

На них человеческое лицо достигает крайней степени абстракции, напоминая не то крест, не то оконную раму. Именно их видел прикованный к постели Явленский до того самого момента, как 15 марта 1941 года решил уйти из жизни. "Я понял, что художник своими формами и красками должен выразить то, что есть в нем божественного. Поэтому произведение искусства – это видимый Бог, а искусство – это тоска по Богу", – сказал как-то Явленский.

Эмигрантской судьбе Явленского, вошедшего в историю искусства обеих стран, могли позавидовать многие россияне, стремившиеся попасть на Запад. Ученику Репина, выходцу из купеческого Торжка понабилось три года, чтобы получить немецкое гражданство. При этом, не исключено, что на немецкой земле художник удачно спекулировал своей дворянской фамилией, присовокупив к ней приставку "фон", отмечает ряд исследователей.

С женой и наставницей Марианной Веревкиной он обосновался в Мюнхене –  художественно-культурном центре, слывшем в те времена "немецкими Афинами". Позади остались увлечения Ван Гогом, Матиссом, Сезанном и Гогеном. Явленский нащупывает собственный стиль, сближается  с Кандинским и работает в объединении "Синий всадник" с мастерами, чьи картины выставляются  сегодня в известнейших галереях мира.

В начале Первой мировой у Явленского было 48 часов, чтобы покинуть Германию. Вместе с домочадцами он скрывается в Швейцарии, переезжая с места на место, пока в 20-е годы окончательно не перебирается в Германию. Он выбрал Висбаден, излюбленный курорт, наполненный людьми искусства и русской интеллиганцией, регулярно приезжавшей сюда "на воды". Зинаида Гиппиус так однажды писала об этих местах: "Останусь в Висбадене еще на один сезон. Воздух хорош, а сигареты на порядок дешевле парижских".

В честь русско-немецкого гения в Висбадене назвали улицу, а местный музей, хранящий крупнейшее собрание его картин, учредил премию им. Явленского, которая вручается раз в пять лет художникам со всего мира. 

01.04.2011

Сохранение вашей оценки...

Эта новость еще не оценена. Станьте первым!